Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын Страница 18

Афганистан всегда был известен своей сложной санитарно-эпидемиологической обстановкой, являвшейся во многом следствием несовершенства системы водоснабжения. Использование для питья воды из рек, озер, колодцев и родников без специальной обработки порой приводило к массовым желудочно-кишечным заболеваниям. В засушливый период в открытых источниках воды в результате интенсивного испарения повышалась концентрация болезнетворных микроорганизмов. Высокая плотность населения в долинах, немногочисленность рек и оазисов приводили к интенсивному загрязнению почв и водоисточников, так как подавляющее большинство населенных пунктов не имели ни водопровода, ни канализации.

При этом афганцы демонстрировали удивительную устойчивость перед инфекционными заболеваниями. Вспоминает генерал-майор В. В. Антоненко, в 1984–1985 годах подполковник, заместитель командира 70-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады (гв. омсбр): «Местное население не обеззараживало воду. В многодетных афганских семьях без медицинской помощи выживали лишь наиболее сильные, чей организм справлялся со всеми болезнями. Такие люди вырастали крепкими, устойчивыми ко всевозможным недугам. Они могли пить воду из любой лужи»[135].

За время пребывания советских войск на афганской земле «шурави» достаточно хорошо узнали, что представляет собой вода для афганского населения. Порой эти знания использовались для решения конкретных задач. К примеру, при перекачке топлива через полевой магистральный трубопровод из Термеза в Баграм существенная часть потерь была связана с деятельностью местного населения. Тактика хищений совершенствовалась от проделывания в трубе отверстий, затыкавшихся чопиками, до использования вентилей и хомутов. Случались и масштабные хищения, когда под трассой закопанной трубы рылся подкоп, в котором делалось подземное ответвление. Тогда топливо расхищалось бочками и цистернами[136].

Об одном из путей противодействия хищениям рассказал В. В. Середа, служивший заместителем начальника штаба – старшим инженером 276-й отдельной трубопроводной бригады (отпбр): «Мною предлагалось проложить трубопровод вдоль канала оросительной системы на расстоянии не более двух метров от воды. При этом, как у местного населения, так и у душманов будет прямая заинтересованность не только не повреждать трубопровод, а наоборот, охранять его… За два дня трубопровод был развернут в соответствии с принятым решением и в последующие годы на этом участке не было никаких повреждений»[137].

Закономерно, что в стране, характеризующейся столь сложными гидрологическими условиями, в которой чистая вода доступна абсолютному меньшинству людей, вода имела не только высокий прикладной, но и сакральный смысл. Для афганца поделиться водой – значило продемонстрировать свою дружелюбность, готовность прийти на помощь. Это в полной мере на себе прочувствовал А. А. Деревяшкин. В 1984–1985 годах он в звании подполковника служил начальником 158-й военной комендатуры Кабульского гарнизона, и приказом командующего армией был назначен урегулировать все трения, связанные с пребыванием советских войск в Афганистане. В комендатуру Кабула прибывали люди со всей страны, чтобы пожаловаться на советские войска, решить спорный вопрос, получить компенсацию за причиненный ущерб: «Я показывал им, где они могут помыть ноги перед молитвой, где могут помолиться, предоставлял возможность набрать впрок воды из скважины. Удивительно, но люди, проделавшие большой путь, чтобы обвинить в чем-то советскую сторону и получить с нее возмещение, порой отказывались от своих жалоб, столкнувшись с таким радушным человеческим отношением»[138].

Это отношение к воде, имевшее элементы сакральности, было в полной мере использовано при реализации политики национального примирения. Одним из важных направлений деятельности Ограниченного контингента советских войск в Афганистане было оказание помощи местному населению. В афганские кишлаки регулярно выезжали агитационные бригады, разъяснявшие крестьянам преимущества режима, правящего в Кабуле, и позицию СССР по его поддержке. Слова подкреплялись конкретной помощью – местным жителям выдавался керосин, раздавались другие материальные ценности, оказывалась медицинская помощь. Несмотря на это, были населенные пункты, пользовавшиеся дурной репутацией, откуда велись обстрелы советских гарнизонов, совершались нападения на колонны автомобилей. Когда оружие становилось бессильным или малоэффективным, на помощь приходила народная дипломатия.

Одним из виртуозов такой дипломатии зарекомендовал себя руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР генерал армии В. И. Варенников. На маршруте Кушка – Герат – Шинданд – Кандагар протяженностью 1200 км постоянно совершались нападения на советские колонны. Генерал армии В. И. Варенников назначил встречу полевым командирам, орудовавшим на различных участках этой дороги. Мятежникам была предложена сделка – они не нападают на колонны, а советские войска не интересуются, какого рода торговля ведется полевыми командирами. Главарям банд было популярно разъяснено, какие меры будут предприняты, если нападения на колонны не прекратятся[139].

Народная дипломатия возымела успех. Стрельба по колоннам продолжилась лишь в одном районе. Но и тут генерал армии В. И. Варенников нашел выход из положения, не пролив крови ни с той, ни с другой стороны: «Мы договорились, что мы построим четыре колодца. И мы сделали это. Мы построили в разных местах, а это пустыня, а для них вода – это жизнь. Это скважина, а наверху двигатель, который качает, и для этого двигателя запас горючего. Включил кнопочку, вода побежала – набирай. Нажал кнопочку, она выключена. Они перестали стрелять, хотя это было самое тяжелое место. Раньше, когда колонна пройдет, то 1–2 убитых, это был просто ужас какой-то. После строительства колодцев они не только перестали стрелять, они собрали все население всех кишлаков, которые пользовались колодцами, провели джиргу[140]. В центре этого круга поставили нашего Ивана Николаевича, нашего мастера гражданского, который руководил строительством колодцев, и объявили его святым. Русский Иван – святой на земле афганской. И это действительно святой человек, он такое доброе дело сделал»[141].

Существуют и другие примеры пиетета, который испытывают афганцы перед водой. За годы пребывания советских войск вдоль афганских дорог было установлено несколько десятков обелисков погибшим воинам[142]. Это были и рулевые колеса, вмурованные в придорожные скалы, спаренные стволы зенитных установок, башни боевых машин пехоты, покореженные трубы, самодельные изваяния, отороченные траками. На каждом были нанесены имена и даты в назидание живым воинам.

В свете вывода войск вооруженная оппозиция анонсировала разрушение всего советского наследия. Тогда командующий 40-й армией распорядился демонтировать все обелиски, чтобы избежать поругания над памятью павших воинов. В нарушение приказа один из них был сохранен. «Шурави» не опасались, что что-то может случиться с обелиском советскому военному водителю, рядовому С. В. Мальцину. 2 ноября 1985 года он совершал очередную поездку в составе колонны по перевалу Саланг. Когда его КамАЗ уже достиг окончания тоннеля, навстречу на большой скорости вылетел автобус, в котором находилось множество местных жителей, в основном детей. Если бы советский грузовой автомобиль столкнулся с автобусом, то последний, скорее всего, упал бы в пропасть. Счет шел на секунды, и рядовой С. В. Мальцин принял мгновенное решение. Он сделал резкий поворот, ушел от столкновения с автобусом, однако