И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 18

бы не имел за душой тайной мысли императора, поманившего русов в Болгарию, дабы отвлечь их внимание от Причерноморья. И император, и Святослав помнили, что население Болгарии наполовину состояло из славян, так что страна сия вполне могла стать частью государства русов. Воистину, это была цель, ради которой можно было преодолеть невозможное.

Святослав и его дружина решили, что преодоление подобного им по плечу, и князь во главе десятитысячного войска пустился на ладьях в долгий путь.

Как всегда, несмотря на внешнюю импульсивность решений, поход был тщательно продуман и тонко осуществлен. Когда в самом конце лета 967 года Святослав уже приблизился к Дунаю и готовился произвести высадку, лишь тогда болгары узнали о своей судьбе.

Их царь, еще продолжающий требовать, по обычаю, дань с Византии, поспешно собрал тридцать тысяч и бросил их против русских.

Но здесь он напал не на противника, уповающего лишь на численный перевес и привыкший побеждать напором массы. Каждый дружинник Святослава был мастер одиночного боя, а все вместе они отлично умели биться в строю. И теперь они еще раз доказали это.

Предводительствуемое Святославом русское войско выстроилось в некий многорядный монолит и железной волной ринулось на болгар.

Те были разбиты. И так сильно, что не помышляли о дальнейшем сопротивлении: все уцелевшие бежали и заперлись в сильной крепости Доростоле. Царь Петр от огорчений получил удар и умер.

Следующий год отдал в руки Святослава одни из знатнейших городов Болгарского царства – Переяславец, Доростол и восемьдесят других городов-крепостей. Фактически все городки по Дунаю были в руках киевлян. Князь сел на место болгарских царей и стал управлять новой своей державой. Калокир был с ним рядом.

И лишь теперь Никифор Фока понял, какую заботу он себе нажил: вместо начинавшей понемногу стареть Болгарской державы он получил в соседи великого воина, обдумывающего не менее великие планы, в которых Византии отводилась важная, но отнюдь не беспечальная роль.

Император заключил с болгарами мир против общего врага и подкупил печенегов, часть которых привел ныне в Болгарию Святослав, напасть на Киев, успокоив их тем, что войска Святослава далеко. Кочевники обложили город, но стоило малой дружине киевлян подойти к городу и представиться передовым отрядом войска князя, как хан печенегов дрогнул и снял осаду города. Киевляне, воспользовавшись этим, сумели послать к князю гонца, который без соблюдения дипломатического политеса передал своему повелителю и князю голос земли, что он, князь чужую землю ищет и блюдет ее, а от своей отрекся. Что Киев вместе с его матерью и детьми чуть не взяли печенеги. Если он не защитит, то они возьмут все. Неужели ему не жаль ни отчизны, ни состарившейся матери, ни детей его?

Речь произвела необходимый эффект, а семя пало на добрую почву – князь, верный обычаю защиты родных пределов и людей, породивших его, равно и тех, кому он даровал жизнь, действовал со всегдашней решительностью: в невообразимо малый для подобных дел срок он оказался в Киеве. Печенеги, недавно смиренные именем Святослава, теперь были смирены его делом: пройдя облавами по землям степняков, русичи захватили их богатство – лошадей. На Русь опять снизошло спокойствие, и вновь тесно стало на ней Святославу, часто говорившему теперь матери, что не любо жить ему в Киеве, тянет его на Дунай, в Переяславец – в город, середину его земли. На что княгиня отвечала только, что больна она – и куда же теперь уйдет от нее сын? Что держава – не камешек, из кармана не выкинешь. Что, похоронив ее, пусть делает как хочет, но делает подумав. Если останется – то не воспрянет ли Византия, а если уйдет – на кого оставит Русь?

Вскоре старая княгиня, прозванная в последние годы Вещей, тихо скончалась. Святослав решил, что поедет, но, помня наказы матери, решил домашние дела по уму. Если раньше племенами-землями управляли свои природные князья, не всегда смотревшие в рот Киеву, то ныне он, победитель хазаров, печенегов, болгар, смиритель Византии, более свободен в державных делах – и он сажает своего старшего сына Ярополка в Киеве, Олега – у древлян, а Владимира – в Новгороде. Богатейшие и сильнейшие земли получили молодых князей – наместников великого князя. Это станет практикой и еще больше объединит государство в единое целое.

Посадив так основательно своих подросших сыновей на власть, князь всем дал понять, что покидает Киев скорее всего навсегда, собираясь отныне княжить в Болгарии, сделав ее центром своего нового обширного государства.

Но болгары – по крайней мере часть из них – думали по этому поводу нечто совсем противоположное: новый царь Борис заключил с Византией мир – мир, естественно, против Святослава, у которого среди болгар было ныне много союзников – князя-воина им, казалось, будет терпеть проще, чем своего царя, чересчур дружащего с греками и от них наученного всему, в том числе и как угнетать подданных. Когда же русские могучей силой высадятся на Дунае в августе 969 года, то их сторонников среди болгар разом станет больше. Святослав легко пройдет к столице Бориса Преславе, нигде не встречая сопротивления, и также легко возьмет ее, отданную царем, признавшим себя вассалом киевского князя. Понимая, что Византия не оставит его в покое: слишком близко он был у ее порога, князь решил не ждать первого удара, и как только перевалы Родопских гор освободились от снега, он ударил сам.

Шел 970 год. Старый император Царьграда к тому времени уже был свергнут и заколот его преемником – Иоанном Цимисхием, не менее опытным полководцем, чем его предшественник на троне, но более талантливым. Его – стратега, воина и атлета – армия любила, и он не собирался разочаровывать ее неудачами. Понимал, что войны не избежать, но, копя силы, решил пока воспользоваться и оружием слабого, но и умного – дипломатией. Святослав отклонил условия греков, что Иоанн принял спокойно, ибо понял, что русского князя сможет убедить в имперской правоте лишь блеск стали, но не золота. Цимисхий тщательно готовит войско к предстоящим битвам, создает особые отряды «бессмертных» – специально отобранных храбрейших воинов, одетых в более крепкую броню. Среднее между почетными телохранителями и гвардией – как были у персидских царей тоже специальные отряды. И тоже «бессмертные».

Византийцам не везло – несмотря на то, что они заняли сильными заставами все известные горные перевалы, русские вместе с приведенными Святославом в качестве союзников венгерскими и печенежскими конными отрядами ворвались во Фракию. Варда Склир, возглавлявший императорское войско, проиграл начало кампании не менее опытному Святославу. Или князю Руси больше