Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов Страница 18

– Вот видите? Видите?! Ему плохо!

Я скосил глаза на парня и на секунду прикрыл веки. Плохо ему было от одного только присутствия родительницы.

– Обычные. Паспорт и страховой полис, – стоял как вкопанный, давая понять, что не сдвинусь с места.

Женщина принялась причитать, заламывая руки. Вот любит наш народ театр. Причем плохой и дешевый. Это невероятно утомляло, но теперь это было делом принципа.

– Я буду жаловаться! Где ваше удостоверение и какой ваш номер?!

– Мам, не ори… – неожиданно встрял парень.

Крикунья моментально замолчала и бросилась к сыну, чуть ли не став перед его кроватью на колени. А я заметил что-то странное в поведении парня, но пока не мог понять, что именно.

– Что, мой маленький? Что, мой хороший? – залепетала она, сюсюкая как перед грудным младенцем.

Меня охватило раздражение, смешанное с брезгливостью, и дикое желание навешать вербальных оплеух и уйти. Но работа есть работа. Придется терпеть. И ведь эта фурия мгновенно превратилась из разъяренного чудища во всепрощающую мать… Обычное дело. Иногда невольно думаешь – что же будет дальше… В кого вырастают такие сыночки и к каким последствиям это приводит. Ни к чему хорошему.

– Не кричи, пожалуйста. У меня из-за твоего крика голова начинает болеть еще больше, – капризно оттопырив губу, пробурчал мамин сынок. Но, несмотря на кудахтанье вокруг него матери, где-то в глубине души он явно тянулся к сепарации и самостоятельности. Удивительно, что такие порывы вообще возникают в подобной тепличной обстановке.

– Но этот недо…

– Мама, не кричи. Дай документы и принеси, пожалуйста, воды.

Я продолжал молча наблюдать этот дешевый спектакль. Но дальше произошло ожидаемое превращение. Почему ожидаемое? Когда взрослым человеком помыкает кто-то, пусть и собственный ребенок, он обязательно ищет выход для вымещения обиды и злости. Чаще всего козлом отпущения становится первый попавшийся. Да, почему бы им не стать сотруднику скорой, который, на секунду, приехал помочь? Меня всегда удивляло, когда люди выплескивают свое недовольство и негатив на медиков. Перед вами человек, от которого здесь и сейчас зависят жизнь и здоровье вас или ваших близких. Да, вряд ли кто-то станет осознанно мстить или причинять вред… Хотя не факт. Я знаю медсестер, от которых, если им нахамить, в ответ можно получить адски болезненный укол, или врачей, которые назначат какой-нибудь бесполезный, но очень неприятный препарат или процедуру.

Но даже если отбросить таких неадекватов, то есть риск, что измотанный и уставший врач, на которого еще раз вылили ушат помоев, просто махнет рукой или пропустит что-то важное. Получится скверно. Но вернемся к нашей героине…

– Не стойте столбом! Осмотрите его! – дама нахмурилась и ткнула пальцем в лежащего парня.

Парень, кажется, тоже закатил глаза. Дыши. Дима, дыши. Она просто дура и клиническая идиотка. Будь выше этого.

– Женщина, дайте я сам разберусь, когда и что мне делать? Сначала документы… – отчеканил я довольно резко. Внутри бушевала злость из-за всей этой ситуации и очередной порции бессмысленно потраченного времени.

Фыркнув, она выплыла из комнаты, театрально прикрыв за собой дверь. «Пациент» моментально открыл глаза.

– Доктор! Спасите меня от нее! – настойчиво, но шепотом обратился он ко мне.

Я промолчал, только приподняв бровь. Стало любопытно, как развернется эта комедия дальше. Может, сынок все-таки не такой уж беспомощный? Нахватался у друзей хоть капли самостоятельности?

– Вы не понимаете! Она меня… – я неуверенно усмехнулся его попытке грозно выругаться и кивнул. Парень продолжил громким театральным шепотом: – Душит целыми днями! Не вырваться!..

Дверь приоткрылась, и парень мгновенно прикинулся умирающим. Женщина впорхнула в комнату. В одной руке у нее была зеленая прозрачная папка с бумагами, а в другой – стакан с шипящей водой.

– Ма, – голосом умирающего отозвался юноша, – ты же знаешь, я не пью минералку…

Женщина обиженно поджала губы. Молча сунула мне документы в руки и раздраженно парировала:

– Витюша, минеральная вода полезна! Вода без газа – это просто вода из-под крана!

Витюша! Удивительно, что он не выплеснул на нее эту воду сейчас же.

– Значит, налей воду из-под крана, – тут же перебил ее Витя, старательно отодвигая стакан.

Дама снова поджала губы, но покорно подчинилась.

– Хорошо, – проскрипела она и исчезла за дверью.

«Умирающий» снова ожил. Прямо эффект Лазаря!

– Доктор, – затараторил он, – мамаша хочет затащить меня к своей подружке. А я не хочу. У меня свидание! Мы с девчонкой хотим смотаться. А тут она… – парень болтал без умолку.

А я только кивал в такт, заполнял карту. Очередные семейные разборки. И в этот балаган в который раз втянули скорую.

– Скажите, что я тяжело болен. Срочно в больницу! Или полицию вызовете! Лишь бы она отстала от меня!..

Дверь снова распахнулась.

– Витюша, вот тебе водичка. Я достала из холодильника артезианскую. Без газа. Как ты любишь.

Я чуть не застонал. Сил выносить этот цирк уже не было. Надо было срочно придумать безобидный диагноз и свалить из этого дурдома.

– Итак, жалобы? – спросил я, обращаясь к обоим.

– Доктор, у него голова болит! И тошнит еще! А как встанет, так в глазах темнеет! У него инсульт? Да? Он умирает? – вновь заверещала женщина, перебивая.

Все. Терпение лопнуло. Все техники дыхания вылетели из головы, оставив лишь одну мысль: «Сейчас я начну орать».

– Нет, – резко отрезал я, – никто не умирает. Пусть молодой человек сам скажет, что случилось.

– Да он еще маленький!

Я даже не пытался сдерживаться и рявкнул:

– Женщина! Маленькому мальчику двадцать три года! По закону он уже должен обсуждать свое состояние со мной наедине или сам решать, кто присутствует!

Она стояла, как рыба, открывая и закрывая рот от негодования. Лицо залили розовые пятна, и наконец она завизжала, точно корабельная сирена:

– Да как вы смеете?!

– Мама!

– Витя! Не повышай на меня голос! Ты умираешь!

– Мама, я не умираю, у меня просто болит голова!

– Мать лучше знает!

Я переводил взгляд с одного на другого, как на площадке для пинг-понга, следя за перелетающим словесным мячом. Но, как бы абсурдно это ни было, смеяться мне совсем не хотелось. Злости же – хоть отбавляй. Поэтому я зажмурился, резко открыл глаза и прорычал:

– Тихо!

Воцарилась гробовая тишина.

– Вы, – я невежливо ткнул пальцем в мамашу, – немедленно выходите и оставляете меня наедине с пациентом!

– Нет! – отрезала женщина и плюхнулась на край кровати сына.

– Как «нет»? – приторно-вежливо уточнил я, едва заметно усмехаясь.

– Я никуда не уйду.

– Значит, уйду я, – я пожал плечами, демонстративно закрыл папку и встал.

– При таком вашем поведении экстренная служба не требуется. Вызовите