Христофор Колумб - Путешествия. Дневники. Воспоминания Страница 162

Выше уже указывалось, что в 1497 г., резервируя за собой недра новооткрытых земель и ценные сорта леса, корона обошла молчанием вопрос об индейцах.

Между тем индейцы интересовали корону не в меньшей степени, так как, присвоив право исключительного использования их труда, испанский абсолютизм получил бы тем самым неограниченные возможности экспроприации заморских богатств.

Королева-ханжа Изабелла приступила уже в 1495 г., совместно с богословами и юристами, к разрешению индейского вопроса в угодном ей плане, не проявляя, впрочем, при этом особой поспешности.

Когда в марте 1495 г. в Севилью прибыла партия рабов, – 500 индейцев обоего пола, захваченных Луисом Арьягой в его карательной экспедиции, – Изабелла сперва отдала Фонсеке распоряжение продать их на рынках Андалусии наивыгоднейшим образом. Однако четыре дня спустя, 16 апреля 1495 г., королева приказала Фонсеке, не приостанавливая переговоров о продаже, воздержаться от получения денег от покупателей, пока не будут ей доставлены привезенные от Колумба письма, где изложены причины обращения индейцев в рабство. Изабелла указывала, что после того как она получит эти письма, вопрос о возможности продажи рабов будет передан для разрешения «ученым богословам и канонистам»[464].

Между тем часть рабов была продана, а в январе 1496 г. Фонсека передал 50 самых здоровых индейцев капитану королевского флота Хуану Лескано для работы на галерах с условием, что если будет объявлено, что индейцы свободны, Лескано отпустит на волю тех, кто к тому времени останется в живых.

В 1496 г. прибыла из Эспаньолы и была продана Фонсекой первая партия индейцев в 300 человек. Рабы продолжали поступать в Кастилию и в следующие годы, и продажа их не вызывала у королевы ни возмущения, ни гнева. Богословы же и законники продолжали начатую ими в 1495 г. работу.

Плоды ее созрели пять лет спустя, когда выявилось, что, в ущерб своекорыстным интересам короны, ее предприимчивые подданные стали владельцами подавляющего большинства индейцев Эспаньолы. Королевская чета и чиновники по ведомству Индий были, разумеется, в курсе событий 1498–1499 годов и прекрасно отдавали себе отчет в том, что никаким Колумбам не под силу справиться с заморскими добытчиками, что, не согласись адмирал своей подписью скрепить акт о пожаловании новых репартимьенто, Ролдан и другие колонисты захватили бы и земли, и индейцев явочным порядком.

Однако, когда в начале 1500 г. 15 сторонников Ролдана со своими рабами прибыли в Кастилию, Изабелла велела немедленно освободить рабов, демонстративно заявив при этом: «Кто дал право Колумбу раздавать моих вассалов кому бы то ни было!»[465].

Королевским указом, данным в Гранаде, предписывалось всем, получившим рабов от Колумба, немедленно отправить их обратно на Эспаньолу[466].

Речь шла о рабах, приобретенных в силу репартимьенто 1499 г. Индейцы же, ранее привезенные в Испанию, освобождению не подлежали, так как королеве было известно, что «они взяты в справедливых войнах». Этим фарисейским актом королева-ханжа объявляла индейцев «свободными» кастильскими подданными и ее прямыми вассалами; при этом ссылка на прецеденты, упомянутые в указе, подтверждала, что этих «свободных» людей можно обращать в рабство в «справедливых войнах». Разумеется, все войны, в которых кастильские хищники завоевали новооткрытые территории, считались справедливыми, поскольку они велись под флагом распространения «истинной веры» и утверждения власти «католических» королей.

Таким образом Изабелла гранадским указом сразу пыталась убить трех зайцев.

1. Она стремилась резервировать за собой право распоряжаться судьбой индейцев: отсюда провозглашение индейцев «свободными» подданными и вассалами испанских монархов.

2. Бросалась лакомая приманка конкистадорам – ограничивая их права на захват индейцев в уже покоренных областях, корона предоставляла им возможность порабощать обитателей вновь открываемых земель и территорий, которые еще предстояло завоевать или усмирить.

3. До всеобщего сведения доводилось, что «их высочества» собираются вышвырнуть вон вице-короля, губернатора и адмирала Индий, поведением которого они совершенно недвусмысленно выражали монаршее недовольство.

Ряд историков до сих пор верят в легенду о гуманных тенденциях «католических» королей, которые, якобы, проявили себя как покровители индейцев, в миф об Изабелле и Фердинанде – мудрых законодателях, провозгласивших индейцев «свободными людьми» и пытавшихся спасти их от гибели.

Однако лицемерная фразеология законодательных актов «католических» королей ясно говорит о том, что цель ее – обеспечить интересы испанской короны и тех общественных сил, на которые она опиралась.

Первое десятилетие XVI века вошло в историю испанской колониальной системы, как период дальнейшего формирования ее главных институтов – рабства и эксплуатации труда закрепощенных индейцев. Именно в эти годы появляется и приобретает широкое распространение институт энкомьенды – гнуснейшая форма использования крепостного труда.

Репартимьенто 1495–1499 гг. – это энкомьенда в ее зачаточной форме, энкомьенда, лишенная той фарисейской оболочки, с помощью которой корона и церковь пытались скрыть ее крепостнический характер и обеспечить себе преимущественное право на эксплуатацию труда коренного населения.

Мы уже видели, что именно этими стремлениями были продиктованы акты, провозглашавшие индейцев «свободными» подданными. Но сами авторы указов и грамот подобного рода отлично понимали, что заклинаниями и декларациями нельзя унять аппетиты заморских добытчиков и наполнить пустующую королевскую казну.

Репартимьенто раздавались и после гранадского указа временным правителем «Индий» Бобадильей, сменившим Колумба. Не раздавать их нельзя было, ибо иначе кастильские поселенцы взяли бы сами то, что от них пытались уберечь коронные чиновники. Поэтому в данных условиях корона и те классы, интересами которых она руководствовалась в своей колониальной политике, стремились – применительно к уже установившейся социальной практике конкисты – создать такую систему, которая обеспечила бы их интересы хотя бы в такой же степени, как интересы рыцарей первоначального накопления.

По своей идее подобной системой и должна была стать энкомьенда, начало применения которой падает на 1501–1510 гг.

Назначая в сентябре 1501 г. Николаса Овандо правителем Эспаньолы, король и королева дают ему пространные инструкции, в которых указывается, что индейцев следует обращать в христианскую веру, оберегать от злоупотреблений как «свободных» вассалов короны и использовать их в «наших интересах», для чего следует взимать с них подать и удерживать десятину и эксплуатировать их труд на разработках золота и на казенных плантациях[467].