Виктор Баранец - Потерянная армия: Записки полковника Генштаба Страница 156

Американцы рассматривали дипломатическую ноту Москвы как ее попытку распространить действие Договора по ПРО на тактические системы, что для США было неприемлемо. Они даже пригрозили, что если Россия будет прибегать к обструкции переговоров, то они с них уйдут…

В начале августа 1995 года генералы и офицеры российского Генштаба, курировавшие проблему ПРО, с нетерпением ждали информации о результатах решения конгресса США о создании к концу 2003 года стратегической противоракетной обороны. Хотя к тому времени многие на Арбате были уверены, что американцам уже совершенно все равно, как прореагирует на это Россия. Можно было абсолютно не сомневаться и в том, что конгресс примет именно то решение, которое в наибольшей мере устраивает Пентагон.

Чем больше поступало информации из США об активных работах в сфере систем ПРО, тем становилось яснее, что американцы окончательно решили больше не оглядываться на Москву в вопросе, имеющем огромное значение для дальнейшего сокращения стратегических наступательных вооружений. И увеличивалась вероятность того, что еще до ратификации Договор СНВ-2 мог лопнуть…

Многие у нас в МО и ГШ в тот период с особым интересом следили за тем, как отреагируют на сведения по разработкам ПРО США наш МИД и Кремль.

Мы ждали, что последует жесткое заявление. Ведь повод был сверхважный. Еще оставались какие-то шансы заставить американцев одуматься и хоть в какой-то мере считаться с нами. Но последовавшее вскоре заявление МИДа в очередной раз было выдержано в фирменном козыревском стиле: «выражаем озабоченность».

…Андрей Козырев, на мой взгляд, был весьма неважным борцом за наши стратегические интересы. С его именем мы связывали многие уступки иностранцам по военным вопросам. Не случайно американцы подтрунивали над нами, вспоминая, что если Андрея Громыко в свое время прозвали «господин нет», то Андрея Козырева называли «господин да».

За время присутствия Козырева в высотке на Смоленке Россия допустила немало провалов на международном фронте. В конце концов, и Ельцин, длительное время испытывавший симпатии к Андрею Владимировичу, в марте 1997-го, когда речь зашла о проблемах расширения НАТО на восток, буквально сквозь зубы сказал:

— Хватит, мы и так в последние годы наделали много уступок американцам.

И было ясно, что эти слова в первую очередь относятся к бывшему главе российского МИДа…

У нас на Арбате многие обрадовались, когда МИД возглавил Евгений Примаков. Его авторитет в МО и ГШ особенно возрос в то время, когда он возглавлял Службу внешней разведки. Тогда появился на свет знаменитый конфиденциальный доклад об угрозах, связанных с готовившимся продвижением НАТО на восток. Прочитав его, многие генштабисты были в неописуемом восторге: фирма Примакова открытым и жестким текстом сказала правду. Кто знает, будь в то время Примаков главой МИДа, сегодня бы натовские танки не упирались в западные границы России…

Но кремлевская «неадекватность» способна портить и таких людей, как Примаков. По мере того как Ельцин все чаще провозглашал свои легендарные ракетно-ядерные экспромты, Евгений Максимович был вынужден принимать такое положение и явно подыгрывать президенту. А тут уж не фальшивить было невозможно…

Чем дольше длилась дискуссия между США и Россией по поводу ПРО, тем больше становилась понятной нашим специалистам суть американских маневров с перелицовкой СОИ в GPALS. Вот характерное мнение человека, который достаточно глубоко изучил проблему, — полковника Анатолия Докучаева:

— Казалось бы, идея весьма привлекательна как минимум по двум причинам. Во-первых, новая структура ПРО не направлена, дескать, против России, чей удар она не способна сдержать. Во-вторых, американцы заявляют, что они готовы реализовать такой проект вместе с Россией.

При более внимательном рассмотрении система GPALS — это очередной тонкий и дальновидный ход заокеанских стратегов. По сути дела, они хотят с благословения России развернуть систему противоракетной обороны целой страны, а не одного района, как предусмотрено Договором от 1972 года и как они говорят сейчас.

Главная сложность для американцев состоит в том, что для осуществления этих планов нужно выйти, и далеко, за рамки Договора по ПРО. Самим американцам пока не хотелось бы идти напролом в его нарушении, и они решили (вывод логичен) получить благословение России: мол, и вы можете поучаствовать, да и потом это ограниченная ПРО. Появилась база для дискуссий о совместном проекте…

9 января 1992 года решил поучаствовать в этой дискуссии уже и президент РФ Борис Ельцин, который заявил: «Мы готовы совместно разрабатывать, а затем создать и совместно эксплуатировать глобальную систему защиты вместо СОИ». И уж, конечно, не мог не поддакнуть любимому президенту глава внешнеполитического ведомства Андрей Козырев — тоже большой любитель «исторических прорывов».

Выступая в феврале того же года в Женеве, он заявил, что инициатива предполагает проведение совместных исследований, которые «помогли бы решить проблему предотвращения «утечки мозгов» из оборонного комплекса».

Но российские мозги уже давно текли в США.

Еще в начале 90-х годов в американский ядерный центр в Ливерморе прибыло около 10 российских светил, которые посвятили своих заокеанских коллег в тайны борьбы с нашими РГЧИН (ракетными головными частями индивидуального наведения). Другими словами — помогали американским стратегам крепить оборонную мощь США от возможного прорыва ракет, которые созданы российскими же соотечественниками.

И то был не единственный такой случай.

В одном из российских НИИ ученые создали миниатюрный ядерный реактор, который был размером с горошину. Такая портативность сулила целую цепь принципиальных новшеств и в ракетных технологиях. Но еще не успели просохнуть чернила на патенте на авторское открытие, как возле нашего научноисследовательского центра закружили заокеанские эмиссары, предлагавшие нашим изобретателям головокружительные гонорары за работу в американской лаборатории. Соблазн был очень велик…

В последние годы формы выкачивания российских ядернотехнических идей за рубеж приняли многообразный характер.

Но при этом сливки чаще всего доставались США. Немало перепадало от нас и другим странам, усиленно разворачивающим свои ядерные программы.

Иных наших ученых покупали просто за бесценок. Один из наших специалистов признался как-то, что трудился в американской лаборатории за 720 долларов в месяц (это меньше зарплаты нашего солдата, входящего в миротворческий контингент в бывшей Югославии). Даже сами американские специалисты называли это «бессовестным подходом».