Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин Страница 15

Но не прошло и нескольких лет, как на пепелище зазвучали вновь русские голоса – воспрянул острог из пепла, словно сказочная птица феникс. А вдохнул в него новую жизнь… ссыльный Никифор Черниговский. За какие вины он оказался в Сибири – неизвестно, но известно, что служил он в Усть-Кутском остроге досмотрщиком за соляными промыслами. И вот прибывает в острог илимский воевода Лаврентий Обухов и, как на грех, видит жену Никифора Черниговского – женщину статную и красивую. Недолго думая, он силой завладел чужой женой и повез ее с собой в Илимск. Но не тот характер был у Черниговского, чтобы безропотно сносить оскорбления. Он тут же собрал товарищей, кинулся в погоню за воеводой, настиг его и в короткой схватке убил и насильника своей жены, и его прислугу. А все имущество – не разбирая, где казенное, где воеводское, – захватил себе. Расплата – Черниговский прекрасно понимал это – должна была последовать незамедлительно. Надо было спасаться. Тогда он подобрал ватагу из храбрых молодцов, двинулся с ними на Амур и вышел как раз в том месте, где стоял разоренный китайцами Албазин. Надо было начинать новую жизнь, и начинать ее с укрепления. За короткий срок Черниговский со товарищи возвели деревянную крепость (18 саженей в длину и 13 саженей в ширину), а затем стали собирать с тунгусов ясак. Но, помня, что висит над ним неминуемое наказание за убийство воеводы, а также помня о примере Ермака, собранный ясак стал отсылать в Нерчинск, к местному воеводе. Затем уже напрямую со своим посланцем отправил отборный ясак прямо в Москву, а заодно и повинную. Первый московский приговор гласил: Черниговского с сыном приговорить к смертной казни, а 46 его первых усть-кутских товарищей – к жестокому телесному наказанию. Но, по обычаю того времени, через два дня приговор отменили и последовало иное, милостивое, государево слово: за вины – прощение, а сверх того – награда в две тысячи рублей. Вот уж, действительно, – «судьба играет человеком…»

Между тем Москва пытается вступить в переговоры с Пекином, для чего посылает туда переводчика Посольского приказа Николая Спафария. Но китайцы неуступчивы и требование выдвигают одно: русские прекращают собирать ясак с тунгусов, а также выдают для расправы тунгусского князя Гантимура, который отошел под крыло России. Переговоры не сладились. И снова заговорило оружие. «Права на берега Амура, – писал историк П. А. Словцов, – были равны у нас и у них (китайцев. – М. Щ.), но не равны силы».

В 1684 году под стены Албазина пришли двое русских пленных, посланных из Пекина, они принесли грозное предупреждение казакам – немедленно оставить острог. Воевода Толбузин и все защитники крепости приняли решение – обороняться. Китайцы между тем выжгли все ближайшие русские селения и остроги. В Албазине собралось не более 450 человек казаков, посадских, промышленников и крестьян; на всех на них было 3 пушки и 300 мушкетов. А противостояло им огромное десятитысячное войско. Сопротивлялись русские с отчаянной решимостью, даже тогда, когда стены были уже разрушены, а порох и свинец на исходе. В конце концов, Толбузину пришлось оставить крепость и отступить.

Но по дороге, отступая, они встретили 100 человек с пятью пушками, которые были посланы на помощь из Нерчинска, а вскоре подоспел и полк под командованием Бейтона.

И русские вновь вернулись на пепелище Албазина!

На этот раз, готовясь к будущим битвам, они заложили вместо острога земляной четырехугольный вал из деревьев, глины и кореньев.

Летом следующего года китайцы вновь повторили приступ, выставив войско в семь раз большее, чем было обороняющихся. А против восьми крепостных орудий огонь вели 40 китайских пушек! Но никакое превосходство противника не могло поколебать мужества осажденных. Каждый защитник дрался за десятерых. В одном из боев погиб воевода Толбузин, и командование всей обороной принял Бейтон. Китайцы забрасывали крепость стрелами с записками, предлагая сдаться, но ответа не было. Тогда они отошли на четыре версты от города и, зная, что многие русские страдают от цинги и других болезней, стали предлагать Бейтону своих лекарей и лекарства. Но Бейтон, чтобы скрыть бедственное состояние защитников крепости, велел испечь огромный пудовый пирог и отправил его китайцам. После такого обмена любезностями неприятель снял осаду и ушел от крепости.

Албазин так и остался непокоренным. И лишь по Нерчинскому трактату 1689 года, заключенному между Россией и Китаем, было условлено его уничтожить, что и сделали китайцы после ухода русских. П. А. Словцов писал: «Если судьбами времен предопределено Албазину когда-либо воскреснуть, то орел его воспарит из пепла, как феникс…»

Сибирский историк оказался прав. На месте легендарного острога возникла со временем казачья станица Албазинская.

Огненное слово

Сначала Аввакум был хорошо принят в Тобольске, даже сделался другом и постоянным гостем воеводы Хилкова, его определили приходским священником в одной из тобольских церквей. Но скоро Аввакум, благодаря своему неистовому характеру и жажде обличений, нажил себе много врагов и ему пришлось покинуть Тобольск. Из Москвы пришел указ отправить его на Лену, но едва успел Аввакум добраться до Енисейска, как догнал его новый указ, который гласил: везти опального протопопа еще дальше – в Даурию, к воеводе Пашкову. Афанасий Пашков, енисейский воевода, в 1665 году был назначен воеводой в «новую Даурскую землю». Он должен был отправиться туда с отрядом стрельцов и казаков, построить там острог и наладить сбор дани с местного населения. Даже среди администраторов того времени он отличался особыми зверствами и жестокостью.

Все это в полной мере испытал на себе Аввакум. Вот что он писал в своем «Житии»: «На… Долгом пороге стал (Пашков. – М. Щ.) с дощеника меня выбивать: „Для, де, тебя, дощеник худо идет! Еретик, де, ты! Поди, де, по горам, а с казаками не ходи“. О, горе стало! Горы высокия, дебри непроходимыя, утес каменной яко стена стоит,