И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 130

И опять ее записки расплывались перед глазами: «Всякий житейский комфорт был ему незнаком до тех дней, когда Бог послал нам эту любовь, изменившую нашу жизнь. Не было никого, ни в его семье, ни среди окружения, кто бы заботился о нем; все было лишь фальшь, комедия и корысть. Кроме меня, он никому не жаловался. Он мог легко переносить холод, и никто не давал себе труда избавить его от сквозняков. Его кровать была жесткая, как камень; я заменила ее на кровать с пружинным матрасом, который его потряс, и я заботилась, чтобы постель каждый вечер согревали. Понемногу все эти удобства устраивались, и он бывал тронут до слез каждым проявлением моего внимания».

Часть ее воспоминаний была опубликована с годами под псевдонимом Виктор Лаферте: «Император настолько дорожил радостями семейной жизни, что с радостью пользовался всяким случаем, доставлявшим ему ее сладость, и потому в последнюю неделю своей жизни, готовясь к принятию пасхального причастия, он обедал вместе со своей возлюбленной супругой и любимыми детьми.

Александр II с Екатериной Долгоруковой и детьми Георгием и Ольгой

Подав руку своей жене, чтобы, увы! в последний раз отправиться с нею в столовую, он сказал, пожимая ей руку: “Я чувствую себя сегодня таким счастливым, что мое счастье пугает меня!”»

Она изливала бумаге свои мечты и несбывшиеся надежды: «Если бы всеблагой Бог сохранил его для меня, даже без обеих ног, он все равно мог бы жить… это был бы по-прежнему он!.. В таком состоянии он принадлежал бы мне еще более, ибо ему пришлось бы отречься от императорской власти! Разве дорожила я его императорской короной, которая была мне лишь в тягость и нарушала мое счастье? Я любила в нем его самого, любила его личность, и на протяжении пятнадцати лет любила его одинаково нежно, как в первый, так и в последний день! Теперь, когда его больше нет, моя любовь переживет его утрату, я буду лелеять ее до самой могилы, куда Бог, из жалости к моему несчастью и в своем великом милосердии, вскоре призовет меня, согласно моему самому сокровенному желанию!»

Но все что было – сплыло, смытое рекой неумолимого рока. Новый император обеспечил ее и ее детей государственной рентой. Ольга и Екатерина получили право на царское приданое, а Георгий – на образование, достойное сына императора.

Великая княгиня Ольга Александровна, внучка императора Александра II, вспоминала: «Она, должно быть, очень любила моего деда. Всякий раз, как я приходила к ней, мне казалось, будто я открываю страницу истории. Жила она исключительно прошлым. В тот день, когда моего деда убили, время для неё остановилось. Она только о нём и говорила. Она сохранила все его мундиры, всю его одежду, даже домашний халат».

Долгие годы светлейшая княгиня проживет в Ницце на своей вилле «Георг», названной в память ушедшего из жизни в 1913 году любимого старшего сына. Сама она тихо угаснет в 1922 году и упокоится на русском кладбище Кокад.

На ее могиле долгое время каждый день лежали свежесрезанные розы.