Антон Чехов - Полина Ребенина Страница 129

деньги и доход с драматических произведений. Ольге Леонардовне – дача в Гурзуфе и пять тысяч рублей. Сестра получала право продать недвижимое имущество, если захочет. Чехов просил ее выдать «брату Александру три тысячи, Ивану – пять тысяч и Михаилу – три тысячи, Алексею Долженко – одну тысячу и Елене Чеховой (Леле), если она не выйдет замуж, – одну тысячу рублей».

После смерти Евгении Яковлевны и Марии Павловны, согласно этому письму, «все, что окажется, кроме дохода с пьес, поступает в распоряжение таганрогского городского управления на нужды народного образования, доход же с пьес – брату Ивану, а после его, Ивана, смерти – таганрогскому городскому управлению на те же нужды по народному образованию». В этом документе Чехов не забыл и свои личные обязательства: «Я обещал крестьянам села Мелихова 100 рублей – на уплату за шоссе; обещал так же Гавриилу Алексеевичу Харченко платить за его старшую дочь в гимназию до тех пор, пока ее не освободят от платы за учение». Кончалось письмо наказом сестре: «Помогай бедным. Береги мать. Живите мирно. Антон Чехов».

Евгения Яковлевна, Мария Павловна, Ольга Леонардовна, Антон Павлович Чеховы

Чехов не отдал письмо адресату. Оно хранилось среди личных бумаг Чехова. Но сестра и жена, скорей всего, знали о содержании наказа, внесшего ясность и определенность, столь необходимые Марии Павловне и Ольге Леонардовне. Одной из причин написания этого письма явилось все ухудшавшееся здоровье Антона Павловича. Едва он вернулся с кумыса в Ялту, у него усилился кашель, показалась кровь. Но он не поехал в Швейцарию, как советовал доктор Щуровский. Возможно, что Чехов уже не верил в спасительность лечения кумысом или горным воздухом и, как врач, осознавал, что все бесполезно.

В конце августа Книппер уехала в Москву, а следом за ней и Мария Павловна. Жизнь вошла в привычную колею: гости, телефонные звонки, письма жене. Перемена в доме – это комната Ольги Леонардовны на первом этаже, «тихая и одинокая», по словам Чехова. Отсюда перенесли по его просьбе в кабинет кресло, а веер, оставленный женой, он спрятал к себе в стол.

Осенью в Москве Чехов опять посетил доктора Щуровского, чтобы рассказать о лечении кумысом, которое не помогло. Докторские рекомендации были таковы: ничего не писать, не работать месяцев восемь-девять. Да, Антон Павлович и сам знал, что напряженная работа может закончиться кровотечением, как это происходило в последние годы. Еще в 1894 году Чехов писал: «Трудно совокупить желание жить с желанием писать», подразумевая под «жить» новые впечатления, поездки, знакомства, романы с женщинами, круговорот дел. Тогда было много сил и хотелось все объять – и писать, и жить! А теперь оставалось желание, но не было сил писать, а временами, казалось, и жить.

Не работать Чехов не мог. Он писал новый рассказ «Архиерей», писал долго и трудно, с большими перерывами. Философская посылка рассказа о равнодушии природы «к жизни и смерти каждого из нас». Ушел из жизни преосвященный Петр. «А на другой день была Пасха. В городе было сорок две церкви и шесть монастырей; гулкий, радостный звон с утра до вечера стоял над городом, не умолкая, волнуя весенний воздух; птицы пели, солнце ярко светило. На большой базарной площади было шумно, колыхались качели, играли шарманки, визжала гармоника, раздавались пьяные голоса. На главной улице после полудня началось катанье на рысаках – одним словом, было весело, все благополучно точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, и в будущем». Жизнь продолжается, и это, как считал Чехов, – самое главное.

68. Жизнь семейная

«Жена моя, к которой я привык и привязался, остается в Москве одна, и я уезжаю одиноким, – пишет Чехов издателю В. С. Миролюбову 19 октября 1901 года. – Она плачет, а я ей не велю бросать театр. Одним словом, катавасия». Писатель прекрасно понимал, что театр необходим Ольге как воздух, и никогда не настаивал, чтобы она оставила сцену. Но близкие и друзья писателя не одобряли поведения Книппер, не понимая, зачем ей нужен был этот брак, если писатель остался в полном одиночестве. Даже большем, чем раньше. Три года семейной жизни, с 1901-го по 1904-й, они прожили практически врозь.

Родственные узы в семье Чеховых заметно ослабли. Наверное, странно было членам дружной семьи Чеховых это неожиданное и таинственное бракосочетание их кумира Антона. Ведь до сих пор у них никаких секретов друг от друга не было. Брата Ивана Чехов видел в Москве буквально за час до венчания и ничего ему не сообщил. Старшему брату Александру написал почти через месяц после происшедшего события: «Я перед тобой виноват: не попросил у тебя позволения и благословения. Ведь я, некоторым образом, женился!» (21 июня 1901 года). Общение Чехова с братьями свелось теперь к редким письмам. Сестра работала в Москве и приезжала лишь в каникулярное время. В нее влюблялись достойные люди и не раз сватались, но она твердо решила посвятить свою жизнь любимому брату. И своему намерению не изменяла, все в ее жизни было чисто и ясно.

Мать была рядом с Чеховым, в соседней комнате, но они встречались лишь за обедом, обменивались несколькими фразами – о погоде, о письмах из Москвы. Гости ее утомляли, были неинтересны, и она скрывалась у себя наверху. В письмах Чехова 1901 года не раз упомянуты невкусные домашние обеды. Действительно, Евгения Яковлевна не занималась теперь кухней, а тем более диетой сына. На стол подавали то, что любила она и старуха Марьюшка: суп с бараниной, овощи под маринадом, соусы. Чехову это было противопоказано. Мария Павловна, наезжая в Ялту, учила кухарку диетическим блюдам. Но едва она покидала дом, все шло по-прежнему.

В письмах к жене Чехов пишет: «Я очень скучаю, так скучаю, что совсем не могу работать… Будущую зиму я буду жить в Москве, во что бы то ни стало, что бы там ни говорили доктора. Или под Москвой, где-нибудь на даче… Одни доктора говорят, что мне можно в Москву, другие говорят, что совсем нельзя, а оставаться здесь я не могу. Не могу, не могу!..» (30 ноября и 4 декабря 1901 года).

«Когда же мы опять будем вместе?.. Когда я тебя увижу?..» – эти слова повторяются во множестве писем Чехова к жене. Постоянная тоска не может не отразиться отрицательно на состоянии его здоровья.

Но, судя по письмам и сама актриса скучала и изо дня в день писала мужу о своих переживаниях: «Ты меня