Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 123

Брокетт снова процитировал письмо судье Мерфи:

– «Я чрезвычайно занятой человек… Я работаю от семидесяти до ста часов в неделю. Учитывая, сколько денег я могу заработать, семьдесят два часа общественных работ представляют собой большую потерю денег, которые я в противном случае мог заработать».

Прокурор спросил:

– Разве вы только что не сказали членам жюри, что в этот период времени не зарабатывали никаких денег?

– Я не говорил, что не зарабатывал денег. Но дело в том, что агент по недвижимости, очевидно, способен всегда зарабатывать большие деньги, и я просто выразил свое возмущение фактом…

Брокетт прочитал дальше:

– «И моя девушка, очень стильная молодая леди с репутацией безупречной честности, совершенно раздавлена тем, что судья назвал ее лгуньей».

– Так оно и было! – вмешался Коу.

– Значит, вы считали Вирджинию Перхэм человеком безупречной честности?

– Да… но я не говорил, что это неизменная черта ее личности.

– Но в этом деле – нет?

– В этом деле – нет.

Брокетт повернулся к защите:

– У меня все.

Джиглер подошел ближе:

– В этот период времени каков был ваш подход к бизнесу в сфере недвижимости?

Ответ занял несколько минут. Коу объяснил, что его интересовали не деньги, а обучение и инвестиции; он говорил о демографическом бизнесе и некоммерческой работе в «Спокан Метро Гроув». Затем Джиглер попросил его примерить красную куртку Джини. Коу надел ее, поднял руки – рукава оказались коротки.

Позже он начал еще одно длинное объяснение – о происхождении и необходимости «Спокан Метро Гроув». Джиглер завершил повторный допрос, попросив специального разрешения представить часть доказательства, которую намеревался ввести ранее. Это был телефонный счет, упомянутый в показаниях Гордона Коу, – документ, который, как утверждала защита, «доказывал», что Фред Коу и его мать находились в Сиэтле во время изнасилования Лоис Хиггинс в 1978 году. Возражений не последовало.

Показания свидетелей обвинения были краткими. Сотрудник заправочной станции заявил, что видел дилдо под сиденьем автомобиля Коу и что его длина составляла от двадцати трех до тридцати восьми сантиметров. Рой Аллен оспорил утверждения Коу о том, где и когда тот бегал трусцой. Сотрудники «Вашингтон Уотер Пауэр» дали показания, что Коу никогда не пользовался для оплаты денежным ящиком на Апрайвер-драйв. Грег Стирнс, бывший начальник Коу в «Мэйн Риелторс», рассказал об обнаружении ксерокопии дилдо в офисной мусорной корзине. Роджер Крэйн заявил, что видел Коу в плаще и черных перчатках. Автомеханик показал, что тоже видел его в перчатках и однажды нашел в его «Понтиаке Гран-при» две пары.

Единственный по-настоящему драматический момент на этапе представления контрдоказательств произошел во время показаний мужа Айрин Пул. Фред Пул выглядел и двигался как бывший боксер полусреднего веса, и, приняв присягу, он отвернулся от судьи, сел на свидетельское место и сразу уставился на Коу. На протяжении всех коротких показаний он не отрывал от него взгляда.

Он показал, что они с женой возобновили пробежки через несколько недель после изнасилования. Он сказал, что сопровождал Айрин на Харт-Филд «каждый раз». Его спросили, видели ли они когда-нибудь во время пробежек Коу.

– Нет! – резко ответил свидетель.

– Вы смотрите на него сейчас в суде?

– Да!

– Там вы этого человека никогда не видели?

– Нет!

Покидая место дачи показаний, Пул продолжал смотреть на обвиняемого в изнасилованиях, даже проходя мимо Фреда. Гордона Коу он сверлил взглядом, пока не вышел из зала суда.

К моменту последнего выступления Брокетта перед присяжными у него уже была возможность изучить телефонные квитанции семьи Коу, представленные защитой с запозданием. Четырьмя днями ранее Гордон Коу утверждал, что его сын не мог изнасиловать Лоис Хиггинс, потому что находился в Сиэтле с матерью, и это подтверждали телефонные счета. Теперь квитанции, похоже, говорили другое, и Брокетт приберег их как свой решающий довод.

– Послушайте, – сказал он присяжным. – Мистер Гордон Коу сказал в своих показаниях: «Я уехать не мог, уехала моя семья, и я звонил каждый день. И у меня был чертовски большой счет за телефон». Изнасилование произошло между 25 и 26 апреля – примерно в полночь 26 апреля или около того. И еще: «их здесь не было, они были в Сиэтле».

Брокетт помахал квитанциями.

– Если это так, – произнес он, – звонки должны быть здесь. Однако 25 апреля – ни одного телефонного звонка. 26 апреля – ни одного телефонного звонка.

Он продолжил:

– Первый звонок появляется только 27 апреля. «У тебя все в порядке?» – спросили они, добравшись до места. Поговорили на восемь долларов сорок восемь центов. Потом 28 апреля – звонок. 29 апреля – звонок…

И, помолчав, подытожил:

– Между 22 апреля и 27 апреля – ни одного телефонного звонка.

Он опустил бумаги.

– Вот они, доказательства. Штат при полном отсутствии обоснованного сомнения доказал вам, что Фредерик Харлан Коу изнасиловал шесть женщин и должен быть признан виновным во всех шести преступлениях. Спасибо.

108

Десять дней и ночей присяжные – три сотрудника «Боинга», два клерка, муниципальный служащий, воспитательница детского сада, секретарша, медицинский технолог, банкир, сторож и менеджер магазина одежды – жили в условиях, которые лучше всего описывало название одного из немногих разрешенных им фильмов: «Ад в мотеле». Изолированные, они не могли смотреть телевизор и слушать радио, звонить по телефону, выходить в город без сопровождения. Разговаривать им разрешалось только между собой – но не о деле. Главными событиями дня становились завтрак, обед и ужин, ограниченные судебным лимитом: три доллара пятьдесят центов за завтрак, четыре пятьдесят за обед и семь пятьдесят за ужин.

Теперь присяжные наконец-то завершили слушание дела, и один из них, инженер, казалось, горел желанием успеть сесть на ближайший самолет домой в Сиэтл:

– Он виновен во всех шести! Я это знаю! И я не уступлю!

Дэвид Баркман, двадцатипятилетний менеджер магазина одежды, недавно ставший отцом, с иронией отнесся к тому, что его выбрали старшиной. Он пытался отказаться – судья Шилдс дважды отклонил его просьбу. Перед первым голосованием он считал Коу виновным по всем пунктам – но вне разумных сомнений? В этом он был не уверен.

Позже он вспоминал:

«Когда потерпевшие закончили давать показания, я был полностью открыт для защиты. Я смотрел на Фреда Коу в зале суда и видел хорошо образованного, уверенного человека. Насколько я мог судить, он выглядел невиновным. Трудно было поверить, что человек, который выглядит и говорит так, как он, способен на изнасилование.

Мне было жаль Джини Перхэм. Ее постоянно ставили в неловкое положение. Она выглядела подавленной, растерянной, вынужденной рассказывать