По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 117

это будешь делать на всю тысячу процентов если понадобится! На столько, на сколько будет надо! Ты вылижешь прихожую лучше всякой мексиканки. Погладишь белье лучше всякого китайца. И что бы тебе ни пришлось делать, ты сделаешь это лучше всех. С радостью, не уставая и не унывая, но гордясь своим трудом. Научишься гордиться тем, что умеешь работать. Работать по-настоящему». Это открытие поразило Гогу, как будто он нашел тайник, где скрывались все его силы. Он почувствовал огромный прилив энергии. Гога наконец-то понял, разгадал тайну! Легкие вновь задышали в полную силу. Он сделал глубокий вдох. «Все! Новая жизнь!» И тут проскользнула мысль, рассмешившая его: «Хорошо, что ты не сделал это открытие, когда чистил улицы. Так бы и остался дворником!»

Продавец обуви

Продавать женскую обувь в Беверли-Хиллз, в фешенебельном бутике, где все благоухает неземными ароматами, и подметать улицу вокруг еврейского центра в пять часов утра — не одно и то же. А если учесть, что за каждую проданную пару обуви к зарплате добавляется пятнадцать процентов комиссионных, то сравнений быть не может.

Молодой хозяин, с которым он случайно познакомился, быстро оценил Гогу.

— Прекрасно! Ты как раз придашь нашему магазину колорит! Шарм! Русский акцент и все такое… Сейчас это модно! Женщины обожают такое! Остальному я тебя научу. Это не высшая математика! — добавил он и весело рассмеялся.

Сам не из бедных, он хорошо понимал психологию своих классовых товарищей. Не уставал повторять продавцам:

— Не бойтесь цен! Они не должны вас пугать. Цена — это ничего не значащие цифры для наших дам! Таких счетов под конец дня в их элегантных сумочках будет хоть отбавляй! И запомните — чем дороже туфли, тем они милее женскому сердцу. Одно дело появиться в кругу подруг в сапогах за пятьсот долларов, и совсем другое — за две тысячи!

Гога быстро освоился в новой профессии. Как ни странно, она ему даже нравилась. Особенно, когда он вспоминал свою головокружительную карьеру в еврейском центре.

У легендарной голливудской звезды Натали Вуд была изящная, крохотная ножка. Она была приятно удивлена, услышав, что Гога из Союза. Упомянула, что ее предки тоже из России. Пикантно покручивая знаменитой ножкой и стараясь продемонстрировать свой русский, она повторяла «Эще нэмножкоо…», пока Гога помогал надеть очередную пару черных замшевых лодочек на высоком каблуке.

Сослуживцы с завистью наблюдали. Наверняка думали: «Кто бы не хотел сейчас оказаться на его месте?!» Гога старался произвести на звезду неизгладимое впечатление. Особенно, когда стоял перед ней на одном колене, как рыцарь перед своей королевой, и раскрасневшись, слегка пыхтя, помогал ей натягивать уже сапоги. Купив несколько пар (дива, конечно, не догадывалась, что только что пополнила скромный бюджет молодого эмигранта), она даже согласилась взять его номер телефона, который он осмелился ей предложить! Это уже было верх мечтаний! В бутике послышался тихий возглас: «Оххх!» Когда Гога пришел домой, его распирала гордость. Конечно, он не мог не похвастаться Герману и в деталях рассказал все, что сегодня произошло.

Звонок раздался в час ночи, когда Гога уже собирался идти спать. Но звонила не Натали. А ее разъяренный муж! Услышав первые матерные слова с требованием объяснить, чей это телефон, Гога понял, что дело запахло керосином.

— Герман! Герман! — в испуге зашептал Гога. — По-моему, это муж Натали! Скажи что-нибудь! — взвизгнул Гога и сунул Герману трубку. Тот вздрогнул, но не от испуга. Неожиданно возникшая ситуация может дать редкую возможность разнообразить свою монотонную жизнь. Стать участником разворачивающейся любовной драмы, способной пощекотать давно заснувшие нервы. Он сел на постели, выпрямился. И с важным выражением лица поднес трубку к уху.

— Халлооо… — почти фальцетом, пропел Герман.

Герман был великим дипломатом и хорошо знал голливудские интриги, в которых сам не раз участвовал. При этом уверял свою Олала — это лишь злые языки и сплетни, все только из зависти. Представившись, Герман выслушал короткую и пламенную речь звонившего. Дабы погасить пожар и быстро сменить тему, он упомянул, что был продюсером фильма с участием Ингрид Бергман. Затем стал успокаивать разгоряченного супруга. Объяснил, что произошло недоразумение. Гога никак не может быть угрозой их семейному счастью, ведь он всего лишь нуждающийся эмигрант, работающий продавцом в магазине женских туфель и прислуживающий ему по дому… Такая реклама, конечно, не могла не нанести жесточайший удар по совсем уже хрупкому самолюбию бывшего солиста Мюзик-Холла. Но, учитывая обстоятельства, пришлось подавить гордость. Опустив голову, стиснув зубы и покраснев, Гога сидел как мышь. Герман продолжил разговор и даже умудрился вставить несколько коротких шуток. Под конец предложил уже значительно остывшему супругу как-нибудь встретиться и отобедать вместе. Повесив трубку, Герман посмотрел на Гогу и погрозил пальцем.

— В следующий раз сам будешь отдуваться!

Затем весело вздохнул, сделав традиционное «Ах!», выключил свет, повернулся на бок и тут же заснул. Гога поплелся в свою комнату, сгорая от стыда и ненависти к своему унизительному положению. Так, не начавшись, закончился возможно «самый великий любовной роман» в истории Голливуда. К жене покойного Элвиса Пресли он даже не посмел подойти, когда та одарила его обворожительным взглядом.

О личной жизни Натали Вуд (царство ей небесное) ходили разные слухи. Вскоре она трагически погибла. Утонула ночью во время прогулки на яхте, на которой также присутствовал ее муж. Тело в одном нижнем белье нашли утром недалеко от берега. Что там произошло, никто так и не узнал. Смерть признали несчастным случаем.

Беверли-Хиллз

Беверли-Хиллз в те годы было своеобразным и демократичным местом с неповторимым шармом. Здесь на равных, непринужденно сосуществовали люди разных религий, национальностей и социального положения. Рядом с «Роллс-Ройсом» катил простой «Шевроле». Рядом с «Феррари» — обшарпанный «Форд». Богатых можно было отличить лишь по дизайнерским майкам или джинсам, и то если в этом хорошо разбираться. Ресторан «Ма Мезон» и другие подобные заведения были забиты. У поколения семидесятых еще была свежа память о шестидесятых. Атмосфера беззаботности и полного релакса царила повсюду. Даже Голливуд, считающий себя сверхизбранным классом, не особо дистанцировался от простых смертных. Хотя прекрасно знал, что у каждого прибывшего сюда цель одна — стать частью этой сказки! Лучший генетический фонд Америки и всего мира непрестанно стекался сюда, обуреваемый грезами о славе и богатстве. Наверное, нигде в мире нельзя было встретить такое количество красивых официантов и официанток, продавщиц и водителей такси. Ни в одной точке планеты не разыгрывалось столько драм и трагедий, как в городе грез, где все было построено на деньгах, сексе, дорогом