2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков Страница 114

а с Московским мюзик-холлом. Удивительное для сталинской Москвы заведение! Мюзик-холл открылся в разгар нэпа – в 1926-м – и успешно пережил первую пятилетку с ее карточками и нищетой. Настоящее варьете в центре Москвы, даже больше, чем варьете. В программах мюзик-холла соединялись цирковые номера, очень модная тогда оперетта и даже джаз. Музыкальной частью заведовал Дмитрий Покрасс. Это он вместе с младшим братом Даниилом сочинял знаменитые красноармейские марши и боевые песни: “Марш Буденного” (“Мы красные кавалеристы, и про нас…”), “Конармейская” (“По военной дороге шел в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год…”), “Если завтра война…”, “Марш танкистов” (“Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин…”), “Три танкиста”. После 1937-го ни один Первомай не представить без “Москвы майской” всё тех же братьев Покрасс.[1199] А в мюзик-холле Покрасс занимался иной музыкой.

Сотрудничал с этим советским варьете Исаак Дунаевский, восходящая звезда советской легкой музыки. В мюзик-холле выступал джаз Леонида Утёсова, из театра оперетты приглашали прославленного комика Григория Ярона. Если вы видели старый советский фильм-оперетту “Мистер Икс”, то Ярона знаете: он сыграл маленького и смешного Пеликана.[1200] Ярон вошел даже в худсовет мюзик-холла. Выступали здесь популярнейшие тогда артисты – Владимир Хенкин и Николай Смирнов-Сокольский. Приходил со своими куклами Сергей Образцов, тогда еще молодой, но уже известный. В начале тридцатых звездами мюзик-холла стали актеры театра Мейерхольда Борис Тенин и Сергей Мартинсон.

Девушек для кордебалета набирали из молоденьких выпускниц театрального техникума имени Луначарского[1201]. Балетмейстер Касьян Голейзовский[1202] добивался от них “абсолютной синхронности движений” с “элементами художественной гимнастики и физкультуры”.[1203] Результат был потрясающим.

Голейзовский не боялся эротики. В молодости он увлекался творчеством Скрябина и ставил на его музыку танцевальные композиции, казавшиеся многим современникам слишком чувственными. Он оставлял на исполнителях “минимум одежды, показывая, как прекрасно и выразительно обнаженное тело”.[1204] “…Не могут красивые линии возбуждать отвращения”, – утверждал Голейзовский. Если зрители увидят такие танцы, это только поднимет “нравственный уровень теперешних широких масс”.[1205] В его постановке “Саломея” на музыку Рихарда Штрауса красавица Зинаида Тарховская танцевала топлес.[1206] Мейерхольд пригласил Голейзовского для работы над спектаклем “Д. Е.”[1207] – поставить танцы “разлагающегося капиталистического мира”. Голейзовский поставил – и снова с большим успехом.

Неудивительно, что на джаз Утесова, на Хенкина, Смирнова-Сокольского, Образцова, Ярона и на “гёрлс” Голейзовского народ валом валил. Очереди за билетами. Переполненный зал. Коммерческий успех до поры до времени хранил мюзик-холл от неизбежной ликвидации. Должно быть, защищали его и влиятельные зрители – в мюзик-холл ходил сам Максим Горький.

5 октября 1928 года на премьере спектакля “Чудеса XXX века” появился номер “Тридцать английских гёрлс”. Этот номер описанию не поддается. Выступление “гёрлс” надо увидеть своими глазами. Такая возможность есть, хотя ни одно представление Московского мюзик-холла не записано на пленку. Но в 1934 году на экраны вышел фильм Якова Протазанова “Марионетки”. Роль певички Ми сыграла новая звезда мюзик-холла Валентина Токарская, хореографом Протазанов пригласил Касьяна Голейзовского, который привел с собой если не все тридцать, то по крайней мере двадцать девушек. В кино это эпизод на 2 минуты 35 секунд: Токарская поет песенку про Парагвай, “страну влюбленных и монахов”, рядом с ней танцуют полуголые томные “гёрлс”.[1208]

В апреле 1930-го Ильф и Петров вместе со сценаристом Михаилом Вольпиным предложили мюзик-холлу сценарий спектакля “Путешествие в неведомую страну” – историю профессора Сидидомского, которого убедили, будто он проспал сто лет и попал в 2030 год. Но восприняли сценарий кисло: “Идеологический недостаток плана в том, что положительные моменты недостаточно сильны против хорошо показанных отрицательных моментов”, – сетовал Ярон. Нашлись у Петрова и сторонники, но в дискуссии победили все-таки скептики. Худсовет постановил: “1. Изменить главного персонажа – профессора, придав ему большей правдоподобности. 2. Более ярко выявить положительные моменты – «пионера», «соцсоревнование» и др. 3. Изменить или заменить отрицательные моменты…”[1209]

Соавторы не стали переделывать текст, а написали новую комедию “Подхалимка” и сдали ее к 1 сентября 1930-го. А 10 сентября Главрепертком издал постановление о запрещении пьесы Ильфа и Петрова. Как предполагает Александра Ильф, придрались к фамилии одного из героев – Слушатели-Постаношвили[1210]. Ильф и Петров нарушили нормы советской политкорректности. Но кто-то из влиятельных людей (Кольцов? Луначарский?) заступился за Ильфа и Петрова, пьесу разрешили. Спектакль поставили удивительно быстро. Роли в нем сыграли Ярон и молодой Николай Черкасов. Это позже он прославится ролями царевича Алексея, Александра Невского, Ивана Грозного, Дон Кихота, а в начале тридцатых Черкасов – комедийный, острохарактерный актер, даже клоун. Спектакль, однако, продержался в репертуаре недолго: с 6 октября по 21 декабря 1930 года.

В отличие от Катаева, Петров с Ильфом чувствовали себя в театре неуверенно: “Мы приобщались к театру. Это было мучительно”[1211], – писал Евгений Петров в черновиках воспоминаний об Ильфе.

В апреле 1933-го Московский театр сатиры поставил их водевиль “Сильное чувство” о советских мещанах, обывателях. Однако свою новую вещь – “Под куполом цирка” – они снова написали для мюзик-холла. Премьера состоится 23 декабря 1933-го. Это будет самая успешная прижизненная постановка пьесы Ильфа и Петрова.

Их новым соавтором стал Валентин Катаев. “Под куполом цирка” – одна из немногих совместных работ братьев Катаевых. Другая – пьеса “Богатая невеста”, тоже написанная для мюзик-холла, – сцены так и не увидит. Зато “Под куполом цирка” станет театральной сенсацией, а со временем и театральной легендой.

Сюжет знаком всем, кто смотрел фильм Григория Александрова “Цирк”, снятый по мотивам этой пьесы.

Из Америки на гастроли в Москву приезжает мировая знаменитость. В пьесе ее зовут Алина, в фильме – Мэрион Диксон. Вместе со своим импресарио и партнером Францем Кнейшицем они выступают в уникальном цирковом номере “Полет на Луну”. Кнейшиц обкрадывает Алину, домогается и шантажирует.

В советском цирке хотят сами поставить номер с полетом. В нем должны участвовать красавец Мартынов, ходячий образец настоящего советского человека, и Раечка, дочка директора цирка. Но Раечка слишком полненькая для этого номера, а худеть категорически не хочет. В пьесе она пользуется всякой возможностью, чтобы съесть пирожное или еще что-нибудь вкусное. Не дает ей худеть и жених – молодой человек по фамилии Скамейкин. В фильме его роль проходная, в пьесе с его появления начинается действие, он один из главных героев. Пополневшая Раечка срывает Мартынову номер, и ее заменяет худощавая Алина. Она влюбляется в Мартынова и остается в Советском Союзе.

Расстановка героев в точности соответствует классической оперетте. Алина – прекрасная героиня, Мартынов – идеальный герой-любовник, Раечка –