Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова Страница 112

Уже было видно по дровам, что этот рыжий солдат не раз увозил дрова на полевую кухню, которая стояла на околице и горела целый день. Дрова быстро уменьшались в поленнице, и Ваня видел, как труд его с дедом становился на пользу врагов. Месть увеличивалась с каждой минутой, и еще когда его друг – собака, шустрый Жучок, лежал простреленный около стены сарая. Невольно смотрел Ваня то на происходящее, то по сторонам и заметил мотыгу, стоявшую около стены, которой дед выкорчевывал остатки корней засохшей яблони. Рыжий солдат нагнулся за очередной ношей дров, чтобы взять их, Ваня высоко поднял над собой мотыгу и ударил мадьяра по спине, солдат глухо вскричал и сперва опустился на колени, держась руками за поленницу дров, а потом свалился на спину и тихо застонал, Ваня смекнул, что с него хватит, и проворно скрылся за огородами.

Это происходило в Брянщине, во время немецкой оккупации в 1942 г. Я – очевидец этих событий в Трубчевском районе. Мне было в то время 14 лет, и я знаю много таких эпизодов из жизни партизан, а партизан с нашей деревни было очень много…

3 февраля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 60. Л. 129–13Зоб.

Потапенков А. Н., г. Волжский

№ 196. Детский партизанский отряд

…Декабрь 1941 года. Дмитровский район Московской области. Наша 29-я отдельная стрелковая бригада ведет тяжелые бои с немецко-фашистскими захватчиками. Несмотря на превосходство в живой силе и технике, фашистским головорезам не удалось форсировать канал Москва – Волга. Советские воины стояли насмерть. А 6 декабря массированным артналетом началось наше контрнаступление по всему участку фронта. В брешь, сделанную ударными силами, ринулись танкисты, мотопехота, артиллерия. Не выдержав такого напора, гитлеровцы бежали. Со слезами радости на глазах встречали советских воинов жители освобожденных деревень. В одной из них, в д. Сысоево Дмитровского района, мне, инструктору политотдела 29-й отдельной стрелковой бригады, поведали интересную историю о детском партизанском отряде. Я разыскал организатора отряда Сергея Конюхова и от него узнал некоторые подробности. Вот как это было.

…Как только гитлеровцы заняли деревню, тотчас же начались истязания и грабежи. Они угоняли скот, ловили и истребляли птицу, забирали последние домашние пожитки. Особенно придирчивы были фашистские молодчики к семье Василия Васильевича Конюхова, бывшего председателя здешнего колхоза. Немцы забрали у Конюхова корову, все домашние вещи. Но этого им показалось мало. Однажды фашисты ворвались в дом и стали забирать последнее, что оставалось. Сопротивляясь насилию грабителей, жена Конюхова схватила гитлеровца за шинель, пытаясь его задержать и взывая о помощи. Чувствуя обиду за мать, 5-летняя девочка зубами вцепилась в руку гитлеровцу. Фашистский мерзавец штыком заколол ребенка, а мать избил прикладом.

Когда о случившемся узнал сын Василия Васильевича – Сергей, он решил всеми силами мстить немцам за свою сестренку и за все несчастья, которые принесли с собой гитлеровцы.

Много дней 12-летний Сергей Конюхов вынашивал мысль о создании боевой группы. Но как это сделать? Где взять оружие? Пойдут ли за ним ребята? Эти вопросы долго преследовали его. И вот после встречи со своими близкими друзьями по сысоевской школе такая группа была создана. Когда она разрослась и стала организованно действовать, ребята назвали ее партизанским отрядом.

Не имея оружия, ученики решили бороться с врагом своими средствами. Они находили линии связи артиллерийского полка, штаб которого стоял в их деревне, и тайком во многих местах перерезали кабель. Связь между штабом, дивизионами и батареями систематически нарушалась. Вначале оккупанты принимали это за обыкновенные повреждения на линии и устраняли их. Но когда они стали чрезмерно частыми, начали настойчиво искать причины. Немцы долго рыскали по линии, усилили ее охрану. Наконец выследили и поймали группу юных партизан.

– Вечером 5 декабря, – рассказывал Сергей Конюхов. – Я вместе с Витькой Романовым, Шуркой и Анатолием Морозкиными пошли на очередную «охоту». Зарытый в землю кабель быстро нашли и перерубили его в нескольких местах. Когда возвращались в деревню, немецкие линейные надсмотрщики поймали нас и посадили в погреб шорно-седельной артели. Там они нас держали три дня без пищи, били. А чтобы мы не могли выбраться, погреб забросали дровами.

– Если скажете, кто вас послал, – допытывался немецкий офицер, – тогда отпустим домой.

Но дети поклялись друг другу молчать и сдержали свое слово. Сколько их ни были, ни мучили немцы, ничего от них не узнали. Из погреба детей перевели в подвал, там опять начались допросы и избиения. Фашистам, по-видимому, надоело возиться с детьми, они выгнали их из подвала, связали проволокой и потащили за село, чтобы там всех расстрелять.

– Мы не плакали и не просили пощады, – продолжал свой рассказ Сергей, – хотя умирать никому из нас не хотелось. Но, как только мы вышли за околицу деревни, близко послышалась стрельба. Наши конвоиры растерянно переглянулись и отошли в сторону, видимо, для того, чтобы посоветоваться, что делать дальше. Мы воспользовались их замешательством, развязали проволоку и убежали в лес.

Вернулись в деревню вместе с нашими спасителями – воинами Советской армии.

Вот краткая история того, что мне удалось узнать и записать в записную книжку о юных партизанах, их мужестве и преданности своей Родине.

В те дни, когда я узнал о действиях детского партизанского отряда, я решил об этом написать в армейскую и комсомольскую печать. Но развернувшееся после 6 декабря стремительное наступление под Москвой все отодвинуло на задний план. А позднее это было забыто, как и многое другое, что встречалось по дорогам войны.

Б/д

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 62. Л. 38–42

Пучинский И., г. Москва

№ 197. Примус

В жизни осажденного Ленинграда февраль 1942 г. был, пожалуй, самым тяжелым. Погас электрический свет, бездействовал водопровод, остановился весь городской транспорт. Скудный паек – 125 граммов хлеба – выдавался населению с перебоями. А тут еще несмолкаемый, берущий за душу грохот: с утра до вечера – артиллерийский обстрел, с вечера до утра – бомбежка.

На всю жизнь мне запомнился один из февральских дней 1942 года…

Как-то утром заходит ко мне в землянку однополчанин, капитан Егоров, говорит: нас двоих вызывают в штаб армии. На фронте в этот день было относительно спокойно, хотелось отдохнуть, но… приказ есть приказ. Натянул полушубок, сунул в карман несколько кружочков печенья «Мария» из командирского пайка, и в путь.

Возле поселка Рыбацкое проголосовали попутной машине, забрались в кузов, едем. Недалеко от Финляндского моста мотор «зачихал». Машина остановилась. Подняв капот, шофер поковырялся в моторе и со вздохом сказал: «Стоять