Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 111

Во вступительном слове помощник прокурора Патрисия Томпсон заявила присяжным, что шесть женщин расскажут об изнасилованиях, а их показания подтвердят медицинские доказательства; пятеро из них будут говорить об угрозах ножом. Она добавила, что Вирджиния Перхэм, бывшая девушка Коу, опишет их отношения, его сексуальные привычки, занятия бегом, одежду и предметы, которые он носил с собой. Когда Томпсон начала упоминать эпизод с дилдо на Апрайвер-драйв, судья прервал ее, указав, что еще не решил, допустимы ли такие показания.

Джули Туайфорд напомнила присяжным:

– Мистер Коу считается невиновным, и защита не обязана ничего доказывать.

Журналисты оживились, когда она обозначила линию защиты: из-за финансовых трудностей Коу проводил много времени у родителей и часто находился с ними в часы, когда происходили нападения. Кроме того, по ее словам, он вел собственное расследование и пытался выйти на настоящего преступника.

– Он действительно был во многих местах, где его видела полиция, – сказала она, – но он находился там с определенной целью.

Оставалось понять, как он собирается это доказать.

101

Обвинение в изнасиловании Хиггинс настолько абсурдно, что не вписывается ни в какую схему.

Мистер Брокетт просто набросал все подряд.

Фред Коу, 27 декабря 1981 года

Когда Лоис Хиггинс узнала, что будет первым свидетелем, она сначала подумала, что не сможет – просто развалится от страха. Потом решила, что ничто ее не остановит. Она никогда не могла спокойно говорить о своем изнасиловании и все еще злилась на человека, который засунул ей руку в горло и почти три года делал то же самое с другими женщинами. Ей казалось невозможным, что такое могло происходить в обычном американском городе.

Жизнь у нее не ладилась, но появились и проблески. Муж-байкер исчез, оставив ее с маленькой дочерью. Потом появился Том – поначалу нормальный, пока однажды не схватил ее за предплечья, так же, как когда-то вцепился насильник. Она в панике спряталась под швейную машинку, он вытащил ее, избил, сорвал с нее ночную рубашку и изнасиловал. Закончив, он бросил: «Это был самый горячий трах в моей жизни».

Ее приютил бакалейщик Билл Дрексейдж. Со временем они полюбили друг друга и поженились. Терпеливый мормон приносил домой статьи и книги об изнасиловании, усаживал ее смотреть передачи, обнимая, когда становилось тяжело. Он убедил ее обратиться в кризисный центр, платил за сеансы и был рядом в худшие моменты.

Терапевт снова и снова заставляла ее возвращаться к пережитому. «Нет, нет! Я не могу об этом говорить», – повторяла Лоис, но та настаивала: она должна.

Постепенно терапевт внушала ей простые, но новые для нее вещи: у нее есть право на собственное тело, право сказать «нет» и право относиться к своим сексуальным потребностям так же серьезно, как и к мужским. Выросшая в бедности, Лоис привыкла воспринимать секс как нечто обязательное – как касторку, по чужому приказу. Теперь она впервые услышала другое.

А дома она увидела, что не все мужчины жестоки и не все – насильники. Некоторые были такими, как Билл. И она начала выздоравливать.

И теперь ей нужно было рискнуть всем этим и выступить в суде. Три года стыда – и всего десять месяцев терапии. Терапевт сказала, что это критический момент, и Лоис предупредила прокуратуру:

– Я буду плохим свидетелем. Я буду плакать, путаться и забывать.

– Это нормально, – ответили ей. – Вы нам нужны.

Перед слушанием она работала в саду, пытаясь набраться сил. Утром 20 июля, в сопровождении терапевта и мужа, она вошла в здание суда – ноги дрожали, ее мутило. В переполненном зале она увидела телекамеры. Судья спросил, возражает ли она против съемки.

– Да, возражаю.

Сев на свидетельское место, она увидела его – Фредерика Харлана Коу. Слова давались с трудом, прокурор пододвинул микрофон. Она рассказала, как после ссоры с мужем пошла домой пешком и как на нее напал мужчина с запахом мяты и мыла, утащил между домами. Один раз она заплакала и остановилась, часто путалась, почти не понимая, что говорит.

Хуже всего было, когда ее попросили повторить слова насильника.

– Потом он положил меня на землю… и сказал… – она остановилась, стиснув зубы. – Потом спросил, нравится ли мне это… есть ли у меня дети… нравится ли мне…

Слова не шли. Она посмотрела на судью. «Пожалуйста, помогите мне», – прошептала она про себя.

– Продолжайте, – настаивал Брокетт. – Как он это сказал?

– Я не могу…

В зале повисла тишина. Она закрыла глаза и выдавила:

– Нравится ли мне… трахаться.

Она опустила глаза.

Когда она закончила, прокурор спросил:

– Можете ли вы опознать мужчину, который изнасиловал вас?

Она растерялась:

– Где?

– В зале суда.

Стены поплыли.

– Вы хотите, чтобы я осмотрелась?

– Да, пожалуйста.

Она оглядела зал и тихо сказала:

– Думаю… он сидит прямо передо мной.

Коу встал. Она отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

– Это он?

– Да. Это он.

Она заплакала – и почувствовала облегчение, когда Брокетт сказал, что у него больше нет вопросов.

Поднялась адвокат защиты, Джули Туайфорд – та самая, что допрашивала ее раньше.

– Мисс Хиггинс, вы можете продолжать или хотите перерыв?

Лоис попросила пять минут.

Допрос затянулся куда дольше. Туайфорд мягко, но настойчиво возвращалась к деталям: первые описания, место, машина, глаза, одежда. Лоис путалась в цифрах, несколько раз признавалась в неточностях. Она раздражалась – на себя, на вопросы. Ей хотелось закричать: «Я делаю все, что могу! Это было давно!»

К концу допроса она обессилела.

– Ваш бывший муж выглядел как на фотографии? – спросила Туайфорд.

– Нет. Только глаза.

– У него были злые глаза?

Она вспомнила прошлое.

– Иногда да. Очень злые.

Вопрос выбил ее из равновесия. Она понимала, что выглядит плохо перед присяжными.

– Лоис, вы в порядке?

– Да.

– Когда вы смотрели на фотографию – вы видели его с усами, длинными волосами?

– Да.

– И бакенбарды?

– Да. Я видела все… как оно было. Весь этот кошмар.

Допрос закончился. Почти два часа давления.

Пристав вывел ее из зала. Она только надеялась, что не провалила дело.

* * *

В тот же вечер после первого дня суда зрители KXLY-TV увидели, как главная фигура города спокойно обсуждает свое дело с Анамарией Белл. Четырехчасовое интервью было записано заранее и разбито на ежедневные выпуски на время процесса.

На экране Коу выглядел безупречно: светло-голубой костюм, аккуратная стрижка, золотая ручка в руках. Он говорил отстраненно, почти как сторонний аналитик, рассуждая о «настоящем» насильнике, ошибках полиции и