ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов Страница 110

Тишин, следуя своей привычке доводить мысль до логического конца, подал реплику:

– А я замечаю шпионов и предателей не только в жизни, но и когда вижу их по телевизору.

Присутствовавшие на банкете намек поняли и осторожно посмеялись, но развивать тему не стали. Несмотря на то, что почти все были на пенсии, но терять им было что.

Предпоследнему слово для поздравления предоставили Дмитриеву. Стихи он читать не стал. Когда столько ораторов говорили изящным слогом, встраиваться в общий ряд поэтов ему, принятому в Союз писателей за несколько поэтических сборников, это было бы перебором. Он сказал тост своими словами, как всегда оригинально, но в конце сделал паузу и сообщил:

– Вместо стихов я обещаю написать об уважаемом и любимом всеми нами Сергее Евдокимовиче Седове книгу, где постараюсь отразить его выдающийся вклад в деятельность военной контрразведки по разоблачению предателей Родины.

Тост понравился всем и Сергею Евдокимовичу, который одобрительно заметил:

– Напиши о нас, о Первом отделе, где нами и нашими предшественниками были разоблачены в те годы большинство шпионов.

Обещание прозвучало, о нем поговорили и забыли.

Система мер и «группа риска»

На следующий юбилейный день рождения коллеги собралось чуть меньше народа, поэтому разговор быстро пошел приземленный. О чем могли говорить люди военные, прослужившие немало лет в военной контрразведке? Естественно, что при встрече ветераны Первого отдела не могли не вспоминать о смысле, содержании и результатах своей прежней деятельности в КГБ. Теперь они служили в разных департаментах ФСБ, преподавали в академии, а некоторые стали пенсионерами и неплохо встроились в стихию рыночной экономики.

Сегодня поводом был день рождения Степана Ткаченко, поэтому коллеги собрались у него дома на Комсомольском проспекте, где большинство из них бывали часто. Здесь, в своем кругу, можно было отвести душу, вспомнить о прежних делах, обсудить «текущий момент» и поругать нынешние порядки, к чему чекисты были склонны во все времена, но только в кругу своих.

Согласно установившейся традиции Сергей Цветков, выполняя роль тамады, в качестве первого тоста прочитал посвященные имениннику стихи:

Беспокойному Степанычу в день семидесятилетия

Это кто там стучит по Арбату?

То Ткаченко купил нам лопату,

Но не лук, не морковку сажать,

А всю нечисть в России сгребать!

Он служил и в Москве, и в Тамбове,

Он и венграм раздал по корове,

Лишь бы нас принимали тепло.

Он родился под нивой тенистой

И прошел путь довольно тернистый.

Он не раз доказал всем по жизни,

Что умеет почти ж таки всё —

Он и стул, и диван вам смастрячит

Или ДОП, или ДОР захреначит.

Он валил иностранных «быков»,

Как Петров, Иванов, Поляков.

Трудился он всегда с забралом

Чуть-чуть не стал он генералом,

Евстафьич должность захватил.

По жизни не был он жиганом,

Но иногда ходил с наганом,

А вдруг там где, чего и как?

Он делал метками наметы,

Ходил на Т-500 в налеты,

Братву лампасную громил

И никому из «оборотней»

Не дал обратных поворотов.

Он знал разведки ветеранов,

Не трогал он чужих карманов,

Но кулаком им пригрозил.

Его портрет не на брошюре,

А где-то там в самом Домжуре,

И ровно в доме том не дышит,

Он с Пироговым самим пишет.

При всем при этом он любимец,

Хотя немного беспартиец.

Он линию ЦК держал,

Но Горбачев не поддержал…

Степаныч – славный семьянин,

И может в бой пойти один,

Оспорил результат Хотыни

И доказал солдат погибель,

Вскрывал пласты по «западенцам»

И приравнял их всех к чеченцам.

Он беспокойный, непоседа

И любит поддержать беседу.

Друзей частенько вспоминает

И никогда не забывает.

Зато на кухне он король,

И стоит нам назвать пароль,

Кто хочет водку или пиво,

Он наливает всем игриво,

Ну, а к обеду сало, пышки,

А чтобы не было одышки,

Ночами спит он без запора,

Он Евдокимычу опора,

Тебе желаем море смеха,

Здоровья, радости, успехов,

А также счастья и добра.

За это тост – гип-гип УРА!

Когда волна первых поздравлений схлынула, генерал Седов перевел разговор в русло воспоминаний.

– Помните нашу чекистскую Библию – «Систему мер»? – хитро спросил предводитель разработчиков.

– Её забыть невозможно, как «Не забуду мать родную!» – согласился вечный острослов Цветков.

– Так вот. Там все было просто, логично и исчерпывающе. Кто входил в так называемую «группу риска»? – невозмутимо продолжал Седов.

– Раньше не было «группы риска», в обществе советских людей при развитом социализме не могло быть каких-то там «групп риска», или это называлось по-другому… – продолжал ерничать Цветков.

– Серега, вот именно потому, что ты всегда высказывал свою точку зрения, тебя при развитом социализме руководство КГБ и не пропускало в большие начальники, – заметил Ткаченко.

– Остальных пропустили, и на том спасибо! – не смолчал Седов. – Сергея не трогайте, он свое дело знает.

Действительно, теперь Цветков был доктором наук, проректором престижного университета и удачливым бизнесменом и мог спокойно рассуждать о своих и чужих карьерных успехах.

– Всё, проехали. Вернемся к нашим баранам! – примирительно заметил Дмитриев.

– Тогда мы не были баранами, бараны – те, кто сейчас ведет нас в тупик, – не унимался Цветков.

– Итак, мы говорили о системе мер, которая была в КГБ, – вежливо напомнил Седов.

Лишь легкая усмешка выдавала то, что он нисколько не обижается на своих более молодых коллег. Поэтому он невозмутимо продолжил:

– Тогда мы в первом разделе Справки об оперативной обстановке на объекте составляли список тех, кто выезжал за границу, имел родственные и иные связи за рубежом, общался с иностранцами по роду службы, а также всякие другие сомнительные связи – с антисоветчиками и диссидентами, с националистами и сектантами. И это было правильно. Ведь оперативная практика свидетельствовала о том, что практически все шпионы были завербованы во время пребывания советских граждан за границей или в процессе их контактов с иностранными дипломатами в СССР.

– А, кроме того, тогда обо