По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 109

зарплате и одно по должности. Изя всегда был в хорошем настроении. Обожал хохмить. Говорил, это передалось от папы. На Шабат Лею и Гогу пригласили с ночевкой. Хотелось не спеша поговорить, вспомнить прошлое, хорошо поесть и отдохнуть. Закончив с фаршированной рыбой, Изя прищурил глаза, лукаво улыбнулся и пристально посмотрел на Гогу.

— А ты знаешь, что такое марихуана? — испытующе спросил Изя.

— Нет.

— А что такое гашиш, знаешь?

— Ну, слышал.

— А пробовал?

— Эээээ… По-моему, один раз в Риге на пляже сделал затяжку.

— И как?

— Да полное дерьмо!

— Вот именно! — продолжил Изя тоном мудрого сэнсэя, — в отличие от гашиша, марихуана не дерьмо, а чудодейственная трава. После того как ее покуришь, открывается космос, и ты начинаешь понимать вещи, которые раньше не понимал своей тупой башкой. Причем все это в картинках! И ты летаешь, а думаешь, что плывешь. Ты когда-нибудь такое испытывал?!

Все замолчали и с укором уставились на Изю. Гога рассмеялся.

— Ну, ты просто поэт! Не знаю даже, что и ответить.

— А ты не отвечай. Просто внемли.

— Даа… Он у нас большой поэт. Особенно, когда выпьет. Перестань болтать глупости! И дай человеку поесть! — прокряхтел папа.

— Да еще такие глупости при детях говоришь! — возмутилась мама. — А потом будешь удивляться, почему они тебя не слушаются.

— Мама! Вы кушайте, кушайте! — отмахнулся Изя. — Мы с Гогой сами разберемся. А хочешь попробовать?! — не отставал Изя.

Все вновь неодобрительно посмотрели на него (кроме детей, которые с любопытством слушали, о чем говорит папа). Гога пожал плечами.

— Только знаешь, — продолжил наставлять Изя, — это надо курить по-особенному, чтобы эффект получился.

Лея занервничала и бросила взгляд на Изю.

— Да ты не беспокойся! — рассмеялся Изя. — Все будет нормально с твоим красавцем. Правда, Гога?

Гога усмехнулся. Изя уже старательно накручивал «сигарету» размером с мизинец, облизывая ее со всех сторон и загадочно поглядывая на Гогу. Закончив, он поднял косяк, посмотрел на него, как на драгоценное изделие, и произнес:

— Смотри! Я сейчас прикурю и дам тебе. И объясню, как надо.

— Может, ты перестанешь уже глупостями заниматься! — не выдержала мама. — Ты хоть сам-то пробовал?! По-моему, нет! А человеку предлагаешь!

— Да пробовал, мама, пробовал! Смотри, — продолжил Изя. — Важно, чтобы ты затянулся как можно глубже и задержал дым как можно дольше. Затем широко открываешь рот… Вот так. И медленно, не спеша, выдыхаешь. Хаааааа… Понял?

— Да что тут понимать? — со знанием дела ответил Гога и ухмыльнулся.

Ему давно хотелось где-нибудь похвастаться своими способностями. Ведь еще в юности он мог задержать воздух дольше всех. Однажды во время спора даже поставил собственный рекорд — три минуты двадцать секунд! Все тогда были в шоке!

Курил Гога под пристальным наблюдением Изи и недовольными взглядами взрослых. Только дети с огромным интересом наблюдали за всем происходящим. Изя внимательно всматривался в его лицо.

— Ну как? Что-нибудь чувствуешь?

Гога помотал головой.

— Да вроде ничего.

— Ты давай! Кури! Кури!

Лея умоляюще посмотрела на Изину супругу. Та прищурила глаза и незаметно махнула рукой. Мол, не беспокойся. Мать встала из-за стола и удалилась на кухню.

— А теперь? — с нетерпением переспросил Изя.

— Да ничего!

Изя удивился и посмотрел на траву. Понюхал.

— Вы здесь без меня ничего не намухлевали?! Не подменили? Пап?!

— Да! Подменили порошком из мацы! Не видишь?! — прокартавил папа.

— Этого еще нам не хватало, заниматься разной ерундой! — раздался из кухни недовольный голос мамы.

В следующее мгновение произошло то, о чем Изя так красочно рассказывал. То самое чудо! Гога вскочил с широко раскрытыми глазами, выпрямился, вытянул руки по швам и замер, уставившись в одну точку на потолке и перепугав присутствующих до смерти. Все, раскрыв рты, уставились на него. Его глаза расширились еще больше, он заулыбался — видимо, только что увидел космос! И понял гораздо больше, чем Изя мог даже предположить. Лея в ужасе вскочила и стала трясти Гогу.

— Гога! Гога! Изя, что с ним?!

— Изя, мне плохо, — еле шевеля языком, выговорил Гога. — Вывди меня, пжалуйста, на воздух… пжалуйста…

Изя обнял Гогу и, закинув руку на плечо, осторожно вывел «адепта» на крыльцо.

— Только ты меня не отпускай… — пробормотал Гога и рухнул.

Летал Гога почти два дня. И где только не побывал! Последнее, над чем он пролетал, был Париж, который почему-то полыхал в огне, а Микки Маус спускался в это пламя на парашюте. Были и другие космические приключения, но он их слабо помнил. Когда Гога, наконец, открыл глаза, он увидел над собой улыбающееся лицо Изи.

— Ну, как?! — весело воскликнул тот.

— Отлично… — с трудом шевеля губами, ответил Гога.

— Я же тебе говорил! Это чудо!

Гога обматерил «гуру» пятиэтажным матом и поклялся, что больше никогда в жизни не притронется к этой дряни!

Он уже давно забыл о случившемся. Как-то ночью после дискотеки Гога оказался в квартире у миловидного существа лет двадцати двух. Ночь обещала быть незабываемой. Квартира была небольшая, но посреди Манхэттена, на семнадцатом этаже, с большим балконом, утопающим в прелестных цветах. Отсюда открывался завораживающий вид на ночной Нью-Йорк. Выпив шампанского, прелестное создание полезло в сумочку и вытащило оттуда нечто, показавшееся Гоге подозрительно знакомым. Скрутив небольшую тоненькую сигаретку и облизав ее, прелестница сделала глубокую затяжку, задержала воздух и протянула Гоге. Тут память сразу восстановилась! Сердце тревожно забилось. «Опа! Марихуана! И что теперь делать?! Как отказаться?!» — судорожно думал Гога и картинки страшного двухдневного путешествия пролетели перед глазами. «Ну, нет! Нет! Нет!»

— Нет… — стыдливо улыбнувшись и покачав головой, сказал Гога. — Я это не курю. Организм не принимает.

Девушка посмотрела на него уже слегка скрещенными, покрасневшими глазами и рассмеялась.

— Common! Don’t be a baby! (Перестань! Не будь бэбой!)

«Тебе легко говорить… бейби. Ты, наверное, эту дрянь ешь на завтрак. А у меня организм слабый, как показала практика. Но отказаться теперь — значит все испортить. И тогда прощай, тысяча и одна ночь!» Гога осторожно взял косяк и сделал небольшую затяжку. «Не сильно ли затянулся? Вроде нет. Ну, хорошо… Больше не буду!» — твердо решил он. Но пришлось затянуться еще раз. Обошлось и на этот раз. Он не запомнил, на какой по счету затяжке это случилось. Его вдруг так затошнило, что он выскочил на балкон и в окружении великолепных огней ночного Нью-Йорка облевал балкон со всеми его прелестными цветами. Причем не один раз, а несколько. К счастью, марихуана агрессию не вызывает. Как раз наоборот. Девушка плавно вышла за ним, спокойно оценила обстановку, взяла шланг, лежавший тут же, включила воду и обильной струей начала