Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава Страница 105

Когда Рузскому удалось добиться от государя согласия на ответственное министерство, большинство членов Временного комитета уже начали настаивать, что царь должен отречься от престола в пользу сына при регентстве великого князя Михаила Александровича. Родзянко пришлось отменить поездку к Николаю – сначала в Дно, затем в Псков, – так как коллеги подозревали, что председатель Думы может согласиться на минимальные уступки, которые ограничатся ответственным министерством. Вместо этого Временный комитет решил отправить в Псков монархистов Александра Гучкова и Василия Шульгина, которым предстояло убедить царя отречься от престола.

Смог бы Николай избежать отречения, если бы остался в Ставке и не потратил два ценных дня на дорогу? Если бы 28 февраля он отменил свой указ о роспуске Думы и учредил министерство доверия, вероятно, это разрядило бы обстановку в столице. Одновременно с этим усилился бы авторитет Думы, и порядок был бы восстановлен. Такое решение, скорее всего, увеличило бы раскол между думскими либералами и социалистами, возглавлявшими Петроградский совет. Не покинь Николай Ставку, Алексеев и Родзянко вместе надавили бы на него и 28 февраля или днем 1 марта, как только стало известно о революционных выступлениях в Москве, Кронштадте и на Балтийском флоте, убедили бы царя провозгласить конституционную монархию, и столичные бунты пошли бы на спад. Однако к тому моменту, когда государь наконец согласился это сделать – ближе к ночи 1 марта, – было уже слишком поздно. Теперь шансов умерить революционный пыл народа почти не осталось.

Приказ от 28 февраля, выпущенный от имени Родзянко, в котором солдат призвали вернуться в казармы и подчиниться офицерам, вызвал бурную реакцию. 1 марта мятежные солдаты ворвались на пленарное заседание Петроградского совета, чтобы высказать свое недовольство. В результате поздно вечером того же дня появился Приказ № 1. Это событие только подкрепило уверенность членов Временного комитета, что нужно добиваться отречения царя. Даже такие монархисты, как Гучков и Шульгин, к тому моменту полностью поддерживали мнение большинства.

Останься Николай в Ставке, Алексееву, возможно, удалось бы склонить его к уступкам уже к полудню 1 марта. Если бы манифест, провозглашающий конституционную монархию, был объявлен тогда, это снизило бы радикальные настроения среди восставших солдат. Именно поэтому решение Николая отправиться 28 февраля в Царское Село, чтобы повидать родных, стало роковой ошибкой.

Ранним утром 2 марта Родзянко в историческом разговоре с Рузским упомянул, что отречение государя может стать необходимым условием для урегулирования ситуации в столице. Все военные – от генералов до рядовых – присягали «перед Всемогущим Богом, пред святым его Евангелием» служить царю и его наследнику «до последней капли крови». Солдаты Петроградского гарнизона нарушили присягу и боялись, что, вернувшись в казармы, будут сурово наказаны за клятвопреступление. Чтобы усмирить мятежников, следовало избавить их от этого страха.

Однако высшее командование прекрасно понимало, что требование отречения может быть расценено как нарушение присяги. Ни Алексеев, ни Рузский не были готовы пойти на такое в одиночку, поэтому Алексеев решил добиться согласия других командующих фронтами, надеясь «спасти действующую армию от развала; продолжать до конца борьбу с внешним врагом; спасти независимость России и судьбу династии». Еще совсем недавно Алексеев настаивал, что военные обязаны соблюдать присягу царю. Однако теперь высшее командование было готово пожертвовать Николаем, чтобы спасти династию. Получается, что воинское командование пошло на нарушение присяги, чтобы сохранить верность царскому роду.

Почему командующие фронтами, в том числе Николай Николаевич, так легко согласились с этим планом? Все потому, что они уже давно желали сместить Николая II с престола. Алексеев и Николай Николаевич знали о том, что политики готовят дворцовый переворот с целью избавить царя от влияния Александры, хотя в то время военные еще не были уверены, стоит ли вместе с Александрой отказаться и от Николая. Однако ни начальник штаба Ставки, ни дядя императора не возражали против заговора и не сделали ничего, чтобы помешать ему осуществиться. Если бы переворот состоялся, велика вероятность, что они бы его одобрили. Брусилов кое-что знал о заговоре и поддерживал его. Рузский позже признался, что, если бы ему стало известно о попытках свергнуть Николая, он бы поддержал заговорщиков.

Когда Родзянко назвал отречение Николая единственным способом избежать всеобщей анархии, Алексеев, Рузский и Брусилов с ним согласились, так как хотели осуществить свое тайное желание свергнуть царя. Несмотря на внешнее почтение, вежливость и уступчивость, Алексеев презирал Николая. Именно начальник Ставки побудил генералов надавить на царя. Отречение Николая II стало не результатом обмана и манипуляций со стороны Родзянко, а следствием скоординированных действий генералов. Именно Алексеев, а не Родзянко был главным инженером отречения Николая.

Однако это вовсе не значит, что Алексеев, Рузский, Брусилов и Николай Николаевич сговорились с Родзянко, Гучковым и членами масонских организаций, возглавляемых Керенским, или что действия «интриганов являлись заранее продуманными и координированными», как утверждают современные российские историки-монархисты[1238]. Высшее командование верило, что Николая II лучше отстранить от власти, а его супругу – лишить любого влияния. В самом начале революции оно не заявляло о такой цели лишь потому, что казалось, будто в сложившейся кризисной ситуации она недостижима. Каждый участник тех исторических событий действовал по своему усмотрению. Как справедливо заметил Бисмарк, политика – это искусство возможного.

2 марта в 14:45 Николай согласился отказаться от престола в пользу своего сына, а регентом назначить Михаила. Свидетели отмечали, что к отказу от власти он отнесся куда спокойнее, чем к провозглашению конституционной монархии. Такой поворот событий стал для Николая логическим завершением истории, своеобразным искуплением за грех, который он совершил, согласившись даровать народу конституцию.

Мог ли Николай отказаться выполнить требования военных и политиков? Во-первых, высшее командование дало царю понять, что, если он откажется, вести войну станет невозможно и Россия потерпит поражение. Во-вторых, в таком случае военные не смогли бы гарантировать безопасность императора и его семьи. В-третьих, требование об отречении было единогласным мнением высшего командования во главе с Алексеевым, которому Николай доверял. У царя не оставалось выбора – пришлось согласиться.

2 марта поздно вечером в Псков прибыли два делегата Временного комитета Думы, Гучков и Шульгин, которые собирались уговорить царя отречься от престола, но при этом и не подозревали, что Родзянко их опередил. Однако к тому моменту Николай уже изменил первоначальное решение и собрался отказаться от власти не только от собственного имени, но и от имени сына, а престол передать брату. Он опасался, что, если Михаил станет регентом, бывшему государю не позволят остаться жить с больным сыном, а расставание с ним казалось невыносимым. Отречение и за сына виделось царю единственным