Антон Чехов - Полина Ребенина Страница 101

Катастрофа (легочное кровотечение) в «Эрмитаже» перевернула жизнь Чехова. В его письмах чувствуется растерянность: «Я не знаю, что с собой делать… Доколе я буду блуждать…» и т. д.

Жить бы ему в Мелихове, в привычной обстановке, в условиях замечательного подмосковного климата, в уютном сухом доме, в кругу любящих его близких!.. Переезжать из Москвы и Подмосковья Чехову ужасно не хотелось. «Мне кажется, – пишет он Л. А. Авиловой, – что если бы эту зиму я провел в Москве… и жил бы в хорошей теплой квартире, то совсем бы выздоровел… зима за границей отвратительна» (из письма А. П. Чехова Л. А. Авиловой от 30 августа 1898 года).

Но врачи настоятельно советовали проводить зиму в более теплом климате, чтобы избежать обострения. Таким было лечение туберкулезных больных в то время – теплый климат и обильная еда. Ему предстояла альтернатива: или опять Ницца или Ялта, но ехать снова за границу ему не хотелось, и он предпочел Ялту. Он рассчитывал, что, быть может, сможет зимой улучить время и съездить ненадолго в Москву, где должна была идти его пьеса «Чайка» в Художественном театре.

Чехов принимает решение провести наступающую осень и зиму на Южном берегу Крыма. 18 сентября 1898 года он приезжает в Ялту. Чувствует себя поначалу полностью выбитым из колеи и почти не работает. «Вынужденная праздность и питание пo курортам» были, по его словам, «хуже всяких бацилл» (из письма А. П. Чехова П. Ф. Иорданову от 21 сентября 1898 года). С сентября 1898 по апрель 1899 года жить он вынужден в снятых на время, неустроенных ялтинских дачах.

В его отсутствие в Мелихове произошло несчастье. Младший брат Михаил Чехов вспоминает: «Наш отец приподнял в Мелихове с полу тяжёлый ящик с книгами, и у него произошло невправимое ущемление грыжи. Пока по отвратительной грязной дороге его довезли до станции (13 верст), пока три часа везли в поезде в Москву и пока поместили в клинику, кишка у него омертвела, и явилась необходимостью вскрывать брюшную полость. Отец не выдержал операции и умер». Это случилось 12 октября 1898 года.

Перед отъездом в Москву в дневнике Павла Егоровича появилась запись: «Я уезжаю в Москву через Ярославль…» Но никто тогда не знал, что эта запись будет последней. Но так именно и вышло. Под этой записью Мария Павловна оставила свою: «12 октября сего месяца Павел Георгиевич Чехов скончался в Москве в 1 ч. полуночи».

Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, близкий друг семьи Чеховых, оставила воспоминания о Павле Егоровиче:

«Отец, Павел Егорович, высокий, крупный, благообразный старик, в свое время был крутенек и воспитывал детей по старинке, почти по „Домострою“ – строго и взыскательно. Но ведь в его время широко было распространено понятие „любя наказуй“, и строг он был с сыновьями не из-за жестокости характера, а, как он глубоко верил, ради их же пользы. Но в дни, когда я узнала его, он вполне признал главенство А. П. Он чувствовал всей своей крепкой стариковской справедливостью, что, вот, он вел свои дела неудачно, не сумел обеспечить благосостояние своей семьи, а „Антоша“ взял все в свои руки, и вот теперь, на старости лет, поддерживает их и угол им доставил – и оба они, и старик и старушка, считали главой дома „Антошу“. Павел Егорович всегда подчеркивал, что он в доме не хозяин и не глава, несмотря на трогательно почтительную и шутливую нежность, с которой молодые Чеховы с ним обращались: но в этой самой шутливости, конечно, уже было доказательство полнейшего освобождения от родительской власти, бывшей когда-то довольно суровой. Однако ни малейшего по этому поводу озлобления или раздражения у старика не чувствовалось.

Он жил в своей светелке, похожей на монашескую келью, днем много работал в саду, а потом читал свои любимые „божественные книги“ – огромные фолианты жития святых, „Правила веры“ и пр. Он был очень богомолен: любил ездить в церковь, курил в доме под праздник ладаном, соблюдал все обряды, а у себя в келье отправлял один вечерню и всенощную, вполголоса читая и напевая псалмы. Помню, часто – когда я проходила зимним вечером мимо его комнаты в отведенную мне, я слышала тихое пение церковных напевов из-за дверей, и какой-то особенный покой это придавало наступлению ночи…»

В Мелихове Павел Егорович жил с 1892 года и до самой своей кончины в 1898 году. Там он надзирал за хозяйством, ухаживал за садом, читал газеты и вел дневник, за что называли его «мелиховским летописцем». Большая ценность этого дневника – его полнота. Даже в те дни, когда Павел Егорович уезжал на богомолье или в гости, дневник вели домашние, те, кому он доверял свою хронику. Несколько записей принадлежит и Чехову. Вначале он пародировал стиль отца, а затем старался выдерживать его манеру и привычные словесные обороты.

Многое унаследовали дети Павла Егоровича от отца. Так, Иван Бунин вспоминал об Антоне Павловиче Чехове: «Никогда не видал его в халате, всегда он был одет аккуратно и чисто. У него была педантическая любовь к порядку – наследственная, как настойчивость, такая же наследственная, как и наставительность». От кого унаследовал все это А. П. Чехов? Конечно, от отца!

Смерть Павла Егоровича 12 октября 1898 году оказалась для членов семьи неожиданной и многое в их жизни изменила. Младший сын Михаил, описав его уход, записал так: «Брата Антона нет – он в Ялте; отца нет – он в могиле; „прекрасной Лики“ тоже нет – она в Париже. Даже нет нашего вечного друга А. И. Иваненко – он навсегда уехал к себе на родину. Опустело Мелихово! Точно один отец занимал весь наш дом».

14 октября 1898 года помечена телеграмма Антона Павловича из Ялты в Мелихово: «Отцу Царство Небесное вечный покой грустно глубоко жаль пишите подробности здоров совершенно не беспокойтесь берегите мать – Антон».

Возможно, при жизни Павла Егоровича никто из близких в полной мере не сознавал, не догадывался, какую важнейшую связующую роль он играл в семье. В те октябрьские дни 1898 года А. П. Чехов писал из Ялты в Мелихово сестре Маше: «Грустная новость, совершенно неожиданная, опечалила и потрясла меня глубоко. Жаль отца, жаль всех вас; сознание, что вам всем приходится переживать в Москве такую передрягу в то время, как я живу в Ялте, в покое, – это сознание не покидает меня всё время. Что мать? Где она? Если она не поедет в Мелихово (ей там тяжело одной), то где ты поселишь её?.. Мне кажется, что после смерти отца в Мелихове будет уже не то житьё, точно с дневником его