Петр Столыпин. Нам нужна великая Россия - Дмитрий Владимирович Табачник Страница 101

абсолютно точно излагает еще не оглашенную новую версию показаний Богрова! Почти дословно рассказывает о том, чего Богров еще не говорил! Можно ли сомневаться, откуда и с какой целью было инспирировано появление данного материала (кстати, МВД имело специальный секретный фонд для работы с прессой)? Видимо, охранники, стремясь быстрей снять с себя ответственность за покушение, поторопились с размещением материала.

Показательно также, что никто не бросился искать упомянутых на суде анархо-коммунистов, которые, как следует из выступления Богрова, непосредственно виновны в покушении на главу правительства. Ведь в случае ареста (а сделать это было нетрудно), их показания начисто разрушили бы официальную версию.

В свою очередь, Трусевич, собрав девять толстых томов о киевских событиях, сделал следующий предварительный вывод о действиях Курлова, Спиридовича, Веригина и Кулябко: «Названные четыре лица допустили превышение и бездействие власти, имевшие весьма важные последствия. Эти преступления выразились в том, что:

I. Генерал Курлов, статский советник Веригин, полковник Спиридович и подполковник Кулябко, в нарушение возложенных на них обязанностей по обеспечению безопасности во время киевских торжеств, а равно вопреки установленному порядку и существующим распоряжениям по Департаменту полиции, допустили на происходивший 1 сентября 1911 г. в Киевском городском театре в Высочайшем присутствии парадный спектакль помощника присяжного поверенного Мордку Богрова, заведомо для них политически неблагонадежного, что создало непосредственную опасность для Священной особы Вашего Императорского Величества и для августейшей Вашей семьи, а также повлекло за собою лишение названным Богровым жизни председателя Совета министров, министра внутренних дел, статс-секретаря Столыпина.

II. Те же Курлов, Веригин, Спиридович и Кулябко, получив от упомянутого Богрова измышленные им сведения о прибытии в Киев революционной группы для совершения террористических посягательств, проявили бездействие власти, не войдя в тщательное обсуждение упомянутых донесений Богрова и оставив таковые без надлежащего исследования, что дало ему возможность осуществить задуманное им злодеяние.

III. Кроме того, генерал Курлов, будучи своевременно осведомлен о несоответствии подполковника Кулябки занимаемой им должности начальника Киевского охранного отделения, о неудовлетворительном положении розыска в этом учреждении, а равно о недостаточности личного его состава для выполнения предстоявшей по случаю означенных торжеств работы, не только не принял мер к устранению указанных непорядков, но и возложил на подполковника Кулябку выходившие из круга его прямых обязанностей поручения по организации и заведованию народною охраною, причем не освободил начальника охранного отделения от исполнения таковых даже и после получения от Богрова сведений первостепенной важности, требовавших тщательной проверки.

IV. Подполковник Кулябко, вопреки установленному порядку и изданным по Департаменту полиции распоряжениям, допустил 31 августа 1911 г. упомянутого Богрова, а также и другое лицо, заведомо для него, Кулябки, политически неблагонадежных, в сад Купеческого собрания на торжество в Высочайшем присутствии, чем создал явную опасность для Священной особы Вашего Императорского Величества, так как Богров, замысливший уже террористический акт и вооруженный револьвером, находился в ближайшем расстоянии от пути шествия Вашего Императорского Величества.

Описанные деяния, заключающие в себе признаки преступлений, подлежащих рассмотрению в судебном порядке, вызывают необходимость в возбуждении против генерала Курлова, статского советника Веригина, полковника Спиридовича и подполковника Кулябки уголовного преследования по установленным в законе правилам.

О вышеизложенном приемлю долг всеподданнейше представить на благовоззрение Вашего Императорского Величества».

Мнение сенатора разделяли и министры юстиции Щегловитов и внутренних дел Макаров (а потом и его преемник Маклаков), убеждавшие императора в необходимости предать Курлова, Спиридовича, Веригина и Кулябко суду.

Проведенное последующее предварительное следствие под руководством сенатора Николая Шульгина пришло к тем же выводам, что и Трусевич: «В отношении всех четырех обвиняемых следует считать установленным бездействие власти, имевшее особо важные последствия». Следующим этапом должен был быть суд по обвинению в преступном бездействии власти.

Однако он так никогда и не состоялся из-за короткой резолюции Николая II от 4 января 1913 года: «Отставного подполковника Кулябко считать отрешенным от должности. Дело об отставных генерал-лейтенанте Курлове и статском советнике Веригине, а также и о полковнике Спиридовиче — прекратить без всяких для них последствий».

В итоге смерть председателя Совета министров всего лишь стоила Курлову недолгой отставки, Спиридовичу — небольшой задержки с присвоением генеральского звания, Веригину — увольнения и лишения придворного звания. Не был предан суду даже Кулябко. Все ограничилось его снятием с должности и пребыванием на гауптвахте за обнаруженное в ходе расследования хищение (деликатно названное «небрежностью в хранении и расходовании») казенных средств, предназначавшихся на охранные мероприятия во время киевских торжеств.

Ничего не дала и попытка вновь поднять дело об убийстве Столыпина «Чрезвычайной следственной комиссией для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств» Временного правительства. ЧСК для обличения «преступлений царского режима» необходимо было срочно получить обвинительный материал против бывших высших сановников, а предельно запутанные события августа — сентября 1911 года требовали возобновления полноценного расследования и никак не сулили скорого результата. Допрашивавшиеся ЧСК Курлов, Спиридович и Кулябко это прекрасно понимали и избрали наиболее выгодную для себя тактику поведения: упорно отрицали малейшую возможность спланированного полицией убийства премьера, умело запутывали допрашивавших их дилетантов и демонстрировали удивительную забывчивость в наиболее важных вопросах. Например, приведем текст допроса Кулябко, который удивляет не только своей краткостью и формальным подходом, но и тем, что ЧСК не проявила ни малейшего желания выяснить у бывшего охранника ключевые детали, которые могли бы объяснить, кто стоял за покушением на Столыпина: «Мне ставится в вину то обстоятельство, что я, пользуясь секретным сотрудником Дмитрием Богровым, руководствовался изданной Департаментом полиции „Инструкцией по организации и ведению внутреннего наблюдения“. Пользование отмеченной инструкцией я считаю вполне законным, так как она была утверждена министром внутренних дел и являлась для меня обязательной. Кроме того, в силу высочайших повелений, направление мер по охране высочайших особ и министров было объединено в руках генерал-лейтенанта Курлова, у которого я находился в непосредственном подчинении, и если Курлов указания инструкции считал целесообразными и ее не отменил, то для меня инструкция являлась обязательной. Помянутая инструкция, изданная в законном порядке, давала чинам охраны указания о их служебной деятельности, а потому я считаю, что если бы я не исполнял указаний инструкции, то я совершил бы то превышение власти, которое предусматривается 338 ст. Улож. о наказ.; почему в пользовании мною инструкцией усмотрено в данном случае превышение с моей стороны власти, для меня является непонятным. Мне также ставится в вину нарушение требований 1020–1035 ст. Уст. угол. суд., выразившееся в том, что я не распорядился производством дознания о приготовлении к убийству статс-секретаря Столыпина и не сообщил об этом судебным властям. По этому поводу заявляю, что охранные отделения в своей деятельности руководствовались Положением об усиленной охране, а