Времятрясение - Линда Бакли-Арчер Страница 31

— Пусть это тревожит его, мне до этого дела нет. Что еще?

— Офицер, который командовал переправой — с голосом таким могучим, что перекрывает рычание ветра, — это полковник Генри Нокс. Мне жаль его лошадь, он такой громадный. Но у этого человека инстинкт солдата — такое встречается очень редко. Я также понял кое-что еще, и об этом надо как следует подумать.

— И что же это? — резко спросил лорд Льюксон.

— Не только Вашингтон пытается пересечь этой ночью Делавер. Есть и две другие силы: одно войско стоит у Трентона, а другое — дальше, вниз по течению. Если этой ночью Вашингтон потерпит неудачу, то вполне возможно, его заменят другие.

— Будь ты проклят, сержант Томас! Почему ты сразу этого не сказал! Это отвратительные новости!

— Возможно, они потерпят неудачу, сэр. В этом шторме…

— А возможно, их ждет успех, — рявкнул лорд Льюксон. И вздохнул… — Неважно. По возвращении я посоветуюсь с Алисой, если только твоя несчастная псина не запугала ее до смерти.

Они видели, как выгрузили последнюю пушку, и как люди построились в колонну. Солдаты были готовы к долгому маршу не только до Трентона, но, если план лорда Льюксона провалится, то и до прекрасной победы. Впервые за эту ночь лорд Льюксон почувствовал укол сомнения. Как он один сможет остановить Вашингтона и патриотов, страстно желающих вырваться из британских тисков?

— Итак, сержант Томас, какой должна быть наша стратегия? Теперь уже у тебя сложилось мнение?

— Да, сэр. Сперва я подумал, что нам понадобилось бы пятьдесят или шестьдесят человек. Но теперь я сообразил: если начать все вечерком пораньше, когда яростно бушует шторм и моральный дух солдат падает ниже некуда, то будет достаточно четверых. Смерть всего двух человек решит судьбу Америки.

— Четверых! Я представлял себе, что ты запросишь две сотни! Что касается двух человек, то, как я понимаю, ты имеешь в виду генерала Вашингтона и полковника Нокса…

— Точно так, сэр.

— Значит, так тому и быть! Своими словами ты подписал им смертный приговор, сержант Томас. Переправа через Делавер не войдет в золотые анналы истории, а будет, скорее, рассматриваться как провал, как плохо подготовленное наступление, при этом редко будут вспоминать о генерале по имени Джордж Вашингтон, который встретил на переправе свою смерть. Главным образом, эту ночь будут помнить как конец недолгого бунта юных бунтарей против Матери Англии!

Сержант Томас ничего не ответил. Его сердце разрывалось от противоречивых чувств, слова лорда Льюксона просто звенели у него в ушах. Он вдруг обнаружил, что дрожит… но не от холода.

Глава 12. БРАТЬЯ ПО КРОВИ

В этой главе Дегтярник ставит Гидеона лицом к лицу с правдой, которую тот отказывается признавать, а Гидеон хочет вспомнить прошлое

— Ну и ну! — воскликнул старый джентльмен, когда услышал имя Дегтярника. — Вы говорите о бессовестном негодяе со шрамом на щеке, у которого под каблуком все злодеи Лондона?

Когда сэр Ричард подтвердил, что они гонятся именно за этим типом, старый джентльмен весьма оживился.

— Ну, это же тот самый плут, который выманил у моего брата двух кобыл и выиграл у него уйму денег за карточным столом, так что брат был вынужден продать свое дело по торговле столовыми приборами!

Старого джентльмена пришлось долго отговаривать, чтобы он не просился в помощники, сэр Ричард в конце концов сдался и велел ему остаться с Питером. Они, сказал сэр Ричард, должны охранять вход в переулок, ведущий к дому Дегтярника.

У Тоби, зажатого под мышкой хозяина, уши прижались к голове, животное не издавало ни звука. Питер глубоко вздохнул, огорченный тем, что пришлось остаться. А старый джентльмен обернулся и приложил губы к его уху. Питер уловил теплое дыхание с запахом бренди.

— Они поступили так с самыми лучшими намерениями, — шептал старый джентльмен, — но старый и малый тоже могут повоевать. Как считаете, мастер Скокк?

Питер кивнул.

— Да. Взрослые думают, что заботятся о нас, хотя очень часто сами нуждаются в нашей заботе…

Питер заметил, что старый джентльмен смотрит на него с большим интересом, мальчику даже стало не по себе. По городу, будто взрыв за взрывом, прогрохотал звук отдаленного грома. Воздух был тяжелым и таким гнетущим, что, казалось, вот-вот начнется дождь, хотя небо было совсем чистым.

— Кто ты, дитя? У тебя такая странная речь…

И снова Питер не смог удержаться от вздоха. Как ему хотелось бы, чтобы сэр Ричард не оставлял его с этим старым джентльменом.

— Да, я не здешний. Но я не могу вернуться домой, пока мы не получим то, что у нас стащил Дегтярник. Мы должны обязательно добыть эту вещь — и, похоже, сделать это нелегко.

— Какая досада…

— Дегтярник и в самом деле отвратительный тип. И… умный.

— Ну, может быть, удача все-таки придет к вам, мой мальчик! Мы не позволим этой скотине пройти здесь, ведь не позволим, Тоби, а? Мы разорвем его на куски, но не дадим убежать. Что, молодой сэр, возможно, мы сильнее духом, чем думают ваши компаньоны? Я чувствую, что во мне все кипит!

— Что у вас на уме? Гидеон сказал, чтобы я стоял на страже — я не хочу его подвести…

— На страже? Ничего подобного. Это просто уловка, чтобы не подвергать вас опасности. Где же ваш характер, молодой сэр?

— Вопрос не в моем характере! — возразил Питер. — Я, знаете, какой?! И пожалуйста, старайтесь разговаривать тише! Мы можем все испортить, если…

Старый джентльмен не обратил внимания на слова Питера и, энергично прихрамывая и постукивая тростью по булыжникам, зашагал к дому Дегтярника. Однако через минуту остановился, обернулся к Питеру и поднял свой нож. Короткий клинок блеснул в свете луны.

— Если этот негодяй настолько опасен, то ваши компаньоны обрадуются подкреплению — смотрите, я ведь вооружен!

Потом он вытащил из внутреннего кармана длинный шнурок и кинул его Питеру.

— А теперь и вы вооружены!

Питер поймал шнурок.

— Пожалуйста, вернитесь! — попросил мальчик. — Пожалуйста!

Но было поздно, джентльмен уже исчез из виду. С Тоби под мышкой…

«У меня достаточно много друзей, о которых надо беспокоиться, — сердито подумал Питер. — Не хватало еще думать о старом джентльмене и его собаке!»

Но, может, старый джентльмен прав? Вдруг он поможет Гидеону? Питеру стало многое понятно в Гидеоне, когда он увидел бой с Дегтярником. Просто у Сеймура такая натура — он не умеет сдаваться или отказываться от своих слов. «Ну, теперь-то, —