Морок Анивы - Евгений Всеволодович Рудашевский Страница 88

Иначе зачем проболтался, что радуется исчезновению израильского реликта? Упомянул как бы невзначай. Мол, ой, какой я неосторожный: проболтался про чудо-твердыню, способную меня остановить и потому внушающую мне ужас. Понадеялся заняться куда более стоящими реликтами, пока новый владелец «Изиды» в поиске огненных камней носится по пустыням Ближнего Востока? Паша едва познакомился с Шустовым, но допустил, что так всё и случится. Кажется, искать всякие огненные камни вполне в его духе. Энергии Шустову не занимать.

– Зачем ты всё это говоришь? – спросил Паша. – Давно бы ушёл. Чего ты добиваешься?

– Тебе неприятна моя компания?

– Выбор небольшой. Или ты, или два мертвеца.

– Ха! И правда. Но ты забываешь про Осколок. Он, конечно, сейчас молчит, – Тюрин демонстративно тряхнул тяжёлым термосом, – но способен рассказать много интересного!

– Что тебе нужно? – заупрямился Паша, не желая слушать очередную байку о древнекитайских алхимиках, ближневосточных эмирах и римских императорах.

– Ничего. – Тюрин пожал плечами, и вновь его движение показалось неестественным, словно сделанным не произвольно, а нарочно, с полным контролем каждой задействованной мышцы. – Ты помог мне выбраться из западни, в которую я совсем не планировал угодить. Кто же знал, что уже нашлись желающие вырвать Осколок из беспросветного заточения?!

– Я помог?

– Не скрою, я не верил, что у тебя получится. Не верил, пока не увидел девушку.

– Девушку?

– О, сочувствую. А может, оно и к лучшему. Зачем тебе ненастоящие воспоминания? Ну, скажу так. Ты установил волевой контроль над мороком! Довольно слабый и… гм, на отдельно взятом участке иллюзорного мира, но установил! Наблюдать, как ты интуитивно управляешь собственным сознанием, было увлекательно! Мне даже не пришлось вмешиваться. То есть я ждал, когда ты ошибёшься, чтобы тебя образумить, но ты всё сделал сам, и я благодарен. Ну и решил на прощание тебя развлечь. Передашь наш разговор Шустову, заработаешь пару очков. Ведь тебе хочется попасть в «Изиду». Негоже возвращаться с пустыми руками, а они, поверь, будут пустые. – Тюрин опять тряхнул термосом.

– Почему ты сам не выбрался из морока?

– Выяснив, какие тут у нас обстоятельства, – профессор опять проигнорировал Пашин вопрос, – Шустов захотел бы меня замуровать! Ведь он боится, что я найду нужные реликты, а я и не предполагал, что охота за ними превратится в увлекательную игру. И знаешь, что самое смешное? Шустов не погнушался бы и тебя замуровать со мной на пару. Да уж… Страшный человек! Идейный. Насочинял себе невесть что и… Ну да бог ему судья, а главное, я бы всё равно отсюда вышел. Местный губернатор давно добивается, чтобы военные передали ему «Аниву», и рано или поздно они бы передали. Губернатор превратил бы маяк в музей, заодно и до меня добрался бы. Вот если бы «Анива» рухнула и погребла эту каморку под обломками… Да, радости мало, но мне торопиться некуда, и ждать я умею.

– Ты не ответил, зачем тебе Осколок. И зачем другие реликты? Что ты задумал?

– Ничего плохого. Что бы там ни сочинял Шустов, я только сделаю одолжение.

– Кому?

– Со временем ты поймёшь. И Шустов поймёт. Он человек молодой, бойкий. Подозреваю, мы ещё пересечёмся. При личной встрече и постараюсь его образумить, а сейчас чего понапрасну тратить слова?

Паша украдкой сжал и разжал правый кулак. Убедился, что силы отчасти вернулись. Притворился, что от истощения заваливается на бок, и подтянул ноги. Безжизненно опустил голову. Изобразил полуобморочное состояние и подался вперёд. Считал секунды. Не слушал профессора, продолжавшего о чём-то беззаботно разглагольствовать.

Сердце глухо колотилось. Пашу в самом деле немного повело. Он знал, что шансов отнять Осколок почти нет, но сдаваться без борьбы не собирался. Положился на удачу. В конце концов профессор мог растеряться, оступиться, разбить голову о каменную стену и этим уравнять их положение.

– Осколок по своей сути не лишён юмора. Получилась шутка в духе…

Паша оттолкнулся от пола. Приподнялся на слабых ногах. Прежде чем они выпрямились, шагнул вперёд. Теряя равновесие, прыгнул на Тюрина и вложил в прыжок всю тяжесть неуклюжего тела.

Профессор не оступился, а биться головой пришлось опять Паше. Он мельком увидел, как по комнате скользнул луч фонарика. Заметил, как между слоями разорванной пылевой плёнки серебрятся участки чистой ртути. Фонарик моргнул – и Паша очнулся в углу с маячниками, которых, упав, подмял под себя.

Голова раскалывалась. Спину и ноги ломило. Падение пробудило всю дремавшую в теле боль, и Паша не сдержал стона. Его скрутило рвотным позывом, но из горла ничего, кроме густой пены, не вышло.

Фонарик моргал ещё трижды, и с каждым разом оказывался всё дальше. Паша догадался, что мимолётно теряет сознание. Профессор, цепляясь за ржавые скобы вертикального трапа, поднимался к люку бетонной полости. Последние отблески света едва угадывались в узком проёме на потолке, затем окончательно погасли.

Несмотря на боль, Паша осознал ужас своего положения. Ничто не мешало Тюрину опрокинуть за собой стальную крышку и закрепить её засовами, если они сохранили хоть какую-то подвижность. Затхлая комната превратится в настоящую гробницу, откуда не вырваться и полному сил тяжелоатлету.

Паша прислушался. Открыл рот, чтобы не оглушать себя шумом собственного дыхания. Ловил шорохи. Ждал обрекающих на смерть скрипов петель. Не дождался. Судя по звукам, Тюрин протиснулся в лаз, выводящий из внешнего короба в резервуар, и пропал. Паша больше не различал ни шорохов, ни шагов, ничего. Профессор ушёл. И даже не попрощался. Вот гад!

Отдышавшись, Паша нащупал что-то в непроглядной тьме. Сообразил, что держит мумифицированную ногу начальника или старшего техника «Анивы». Почувствовал, как рвётся ветхая брючина. Отбросил её. Упёрся в стену спиной, медленно встал. Ловя руками темноту, сделал осторожный шаг, затем ещё один – и уткнулся в гранитный куб, о существовании которого позабыл. От испуга вздрогнул и опять распалил притихшую головную боль.

Обойдя куб, добрался до стены под люком. Нащупал вбитые в неё скобы. Сразу подниматься не рискнул. Знал, что подъём предстоит короткий – метра четыре или около того, – однако не доверял телу и слишком хорошо понимал, какую цену заплатит за падение с такой высоты.

Минут десять сидел на каменному полу. Несколько раз до отказа сжал кулаки. Вцепился в первую скобу и полез наверх. На удивление быстро достиг люка, дополз до короба, а вот на спуске в резервуар завозился – чуть не вывалился вниз головой, но догадался пролезть вперёд ногами. Приток относительно свежего воздуха прибавил сил, вместе с тем усилил жажду.

Паша на неверных ногах зашагал к столбу рассеянного света, проникавшего в резервуар через колодец. Где-то тут лежали инструменты – отправившись на маяк, он приготовился долбить стены и вскрывать