Рассказчица - Люси Мод Монтгомери Страница 44

– В газете написано, два часа пополудни, – напомнил Дэн. – Сара, не о чем тут волноваться.

Но Сара удалилась в слезах. Впрочем, прихватить с собой незабудковый кувшинчик не преминула. Так или эдак, но ее уход принес облегчение. Неумолчно рыдающая барышня не самый приятный товарищ. Сесили, Фелисити и Рассказчица не плакали. Они были сделаны из более качественного, твердого материала. С сухими глазами, собрав все свое мужество, они смело готовились встретить уготованную им участь.

– Интересно, где мы все окажемся в это же время завтра, – скорбно вопросил Феликс, пока мы все смотрели, как солнце закатывается за горизонт между хвойными ветвями. Закат казался зловещим: солнце нырнуло в темные синевато-сизые облака, которые тут же окрасились в хмурые оттенки фиолетового с огненно-красными проблесками.

– Надеюсь, где бы мы ни были, мы там будем вместе, – тихо откликнулась Сесили. – В этом случае ничто не может оказаться совсем уж плохо.

– Я завтра все утро буду Библию читать, – решил Питер.

Когда тетя Оливия направилась домой, Рассказчица попросила разрешения остаться на ночь с Фелисити и Сесили. Тетя Оливия, легко согласившись, помахала нам шляпой и одарила нас всех дружелюбной улыбкой. Она выглядела очень красивой: эти ее большие голубые глаза и золотистые, теплого оттенка волосы. Мы любили тетю Оливию, но прямо сейчас сердились на нее за то, что они с тетей Джанет глумились над нами, и не улыбнулись в ответ.

– Какая дутая-надутая юная компания, – сказала тетя Оливия. Она пересекала двор, приподняв подол своего красивого платья, чтобы роса не намочила его.

Питер тоже решил остаться на ночь с нами, не потрудившись получить чье-нибудь разрешение. Когда мы отправились спать, ночь готовилась к грозе и дождь уже мокро заплюхал по крыше, словно мир, подобно Саре Рэй, проливал слезы о своем скором конце. Никто не забыл помолиться в тот вечер, и никто не свершал молитву второпях. Мы бы с радостью оставили на ночь зажженную свечу, но указ тети Джанет на этот счет был столь же нерушим, как любой указ царя Мидии или Персии. Свечу пришлось погасить, и мы лежали в спальне, слушая, как ливень обрушивается на крышу над нами, а среди елей и сосен на несколько голосов завывает буря.

Глава 20. Судное воскресенье

Наступило утро воскресенья, унылое и серое. Дождь прекратился, но темные сердитые тучи нависали над миром, который, как нам казалось, в безветренном своем затишье, последовавшем за истощившейся бурей, замер в ожидании, «пока решенье скажет суд»[23]. Мы все поднялись ни свет ни заря. Похоже, никто из нас не поспал как следует, а некоторые так и вовсе не сомкнули глаз. К последним относилась и Рассказчица – она выглядела очень бледной и измученной, с черными кругами под глубоко посаженными глазами. А вот Питер после полуночи спал куда как крепко.

– Ежели ты целый день бузину корчевал, так одного Судного дня мало, чтобы не дать тебе заснуть во всю ночь, – сказал он. – Зато когда я проснулся – вот где ужас-то настал. Сперва-то я забыл, а потом как вспомнил все разом – испугался пуще прежнего.

Сесили была бледна, но держалась храбро. Впервые за многие годы она пренебрегла папильотками в субботний вечер, а утром просто причесалась и заплела косы на простой пуританский манер.

– Если сегодня Судный день, то не все ли равно – кудрявые волосы или нет, – объяснила она.

– Н-да, – проговорила тетя Джанет, увидев нас всех на кухне, – впервые вас, молодежь, не пришлось вытаскивать из постелей, что есть, то есть.

За завтраком аппетита у нас не было. Почему же у взрослых получалось жевать как ни в чем не бывало? После завтрака и исполнения своих хозяйственных обязанностей нам предстояло прожить полдня до назначенного срока. Верный данному слову, Питер извлек свою Библию и принялся читать прямо с первой строфы Книги Бытия.

– Наверное, все-то прочитать не успею, – рассуждал он, – но продвинусь сколько смогу.

В Карлайле в то воскресенье проповеди не предполагалось, а занятия воскресной школы откладывались до вечера. Сесили взяла свои листочки с заданиями с прошлого воскресенья и добросовестно проштудировала урок. Остальные не могли взять в толк, как ей удается сосредоточиться. Нам это точно было не под силу.

– Если сегодня не настанет Судный день, я просто выучу урок, – пояснила она, – а если настанет, то буду знать, что потратила время на что-то праведное. Но мне никогда еще не было так трудно вспоминать Золотой текст[24].

Долгие, бесконечно тянущиеся часы дались нам с трудом. Мы беспокойно слонялись взад-вперед – все, за исключением Питера, который продолжал старательно читать Библию. К одиннадцати он закончил Книгу Бытия и приступил к Исходу.

– Я, конечно, многого не разумею, – признал он, – но читаю каждое слово, и это самое главное. История про Иосифа и его брата жутко интересная, я даже почти забыл про Судный день.

От мучительного, нескончаемого, пугающего ожидания у Дэна начали сдавать нервы.

– Если уж сегодня Судный день, – прорычал он по пути на обед, – то пусть бы он настал поскорее, да и дело с концом.

– Дэн! – хором воскликнули в ужасе Фелисити и Сесили. А вот Рассказчица, судя по ее виду, скорее разделяла чувства Дэна.

Сколь мало мы ни съели за завтраком, за обедом мы съели и того меньше. После обеда облака рассеялись, благостно и приветливо засияло солнце. Это, решили мы, добрый знак. Фелисити высказалась в том духе, что, будь сегодня Судный день, небо не расчистилось бы. Тем не менее мы тщательно нарядились, и девочки надели белые платья.

Явилась Сара Рэй, разумеется, по-прежнему в слезах. Она усилила нашу тревогу, сказав, что ее мать верит заметке в «Энтерпрайз» и боится, что конец света действительно вот-вот наступит.

– Она поэтому и разрешила мне прийти, – всхлипывала Сара. – Если бы она не боялась, мне кажется, она не позволила бы. Но я бы просто умерла, если бы не смогла прийти. И она ни капельки не рассердилась, когда я призналась, что ходила на представление с волшебным фонарем. Это ужасно дурной знак. У меня нет белого платья, но я надела белый муслиновый фартук с рюшами.

– Это вроде как не совсем то, – засомневалась Фелисити. – Ты ведь не надела бы фартук в церковь? Значит, и для Судного дня он не очень-то подходит.

– Ну, я сделала, что могла, – понуро оправдывалась Сара. – Хотела одеться во что-нибудь белое. А он почти как платье, только без рукавов.

– Пойдемте ждать в сад, – предложила Рассказчица. – Теперь час пополудни, значит через час мы все узнаем. Оставим входную дверь открытой, тогда