Рассказчица - Люси Мод Монтгомери Страница 35

свете обыденного дня. И лишь те немногие, кто остается ребенком в душе, могут снова найти эту дивную затерянную тропинку; то самые благословенные среди смертных. Они, и только они способны донести до нас отголоски драгоценного мира, где мы временно обретались и откуда навечно изгнаны. Мир зовет этих счастливцев певцами и поэтами, художниками и рассказчиками, но они всего лишь те, кто не забыл дороги в волшебную страну.

Пока мы сидели у родника, мимо прошествовал Несуразный Человек с ружьем за плечом и семенящей сбоку собакой. Он совершенно не выглядел несуразным здесь, в сердцевине кленового леса. Он шагал с видом властелина всего, на что падал его взор, – прямо и уверенно, гордо держа голову.

Рассказчица со своей восхитительной естественной дерзостью послала ему воздушный поцелуй на кончиках пальцев, а Несуразный Человек приподнял шляпу и отвесил ей исполненный достоинства изящный поклон.

– Не пойму, отчего его называют несуразным, – заметила Сесили, когда мистер Дейл отошел за пределы слышимости.

– Ты бы поняла, если бы увидела его на празднике или пикнике, – объяснила Фелисити, – когда он пытается передать тарелки и роняет их, стоит какой-нибудь женщине глянуть в его сторону. Говорят, на него тогда жалко смотреть.

– Следующим летом надо мне как следует познакомиться с этим человеком, – сказала Рассказчица. – Дальше откладывать нельзя, не то будет слишком поздно. Я так быстро расту, что тетя Оливия говорит, будто через год мне уже придется носить длинные юбки по щиколотку. Если я начну выглядеть как взрослая, он испугается, и мне так и не удастся раскрыть тайну Золотой Вехи.

– Думаешь, он однажды расскажет тебе, кто такая Элис? – спросил я.

– У меня уже есть некоторые соображения насчет Элис, – отозвалось это загадочное существо, но больше ничего нам не открыло.

Теперь, когда печенье с желе закончилось, пора было выдвигаться в обратный путь, ибо с наступлением темноты хочется очутиться в более уютных местах, чем шелестящая кленовая роща и окрестности возможно заколдованного родника. Мы достигли окрестностей сада и вошли в него через проем в живой изгороди, как раз когда наступил волшебный, мистический момент междусветья. На западе, над долиной утерянных закатов, повисло свечение всех оттенков нарцисса, и на этом фоне вздымалась круглая груда листвы – громадная ива дедушки Кинга. На востоке, над кленовой рощей, разливалось серебристое сияние, предвещающее восход луны. Однако сам сад оставался пристанищем теней и загадочных звуков. Посреди лужайки в сердце сада мы наткнулись на Питера, и если в мире когда-нибудь существовал парень, полностью поглощенный ужасом, то это был именно он. Питер побледнел настолько, насколько позволял загар, и в глазах его плескалась паника.

– Питер, что случилось? – вскричала Сесили.

– Там… в доме… что-то… звонит в колокол, – дрожащим голосом выдавил Питер. Сама Рассказчица не смогла бы вложить столько суеверного страха в это что-то. Мы все сбились в тесную кучку. По спине у меня зигзагами пробежал холодок – ощущение, доселе мною не испытанное. Не выгляди Питер настолько искренне перепуганным, можно было бы предположить, что он пытается сыграть с нами шутку. Но такой беззастенчивый ужас невозможно подделать.

– Чепуха! – возразила Фелисити, хоть и дрожащим голосом. – В доме нет никакого колокола, в который можно звонить. Тебе, наверное, показалось, Питер. Или дядя Роджер нас дурачит.

– Ваш дядя Роджер уехал в Маркдейл сразу после дойки, – ответил Питер. – Он запер дом и отдал мне ключ. В тот момент там не было ни души, я уверен. Я отогнал коров на пастбище и вернулся минут пятнадцать назад. Присел на ступеньки перед дверью на минутку, а тут в доме – звон колокола, восемь ударов. Говорю вам, я так струхнул, что кинулся в сад, и вы меня не заставите подойти к этому дому, пока не вернется ваш дядя Роджер.

Никто из нас не горел желанием идти в дом. Мы перепугались почти так же, как Питер, и теперь стояли подавленные, прижавшись друг к дружке. О, каким зловещим предстал теперь сад! Какие тени! Какие звуки! Какие страшные мечущиеся нетопыри! Смотреть повсюду сразу не получается, а кто знает, что таится у тебя за спиной?!

– В доме сейчас пусто, – сказала Фелисити.

– Ну вот тебе ключ – иди и проверь сама, – предложил Питер.

Но Фелисити не намеревалась идти и проверять.

– Я думаю, вы, мальчики, должны пойти, – возразила она. – Вы же, по идее, храбрее девочек.

– А вот и нет, – чистосердечно признался Феликс. – Я бы не забоялся ничего реального. Но дом с призраками – это совсем другое.

– Я всегда считала, что сначала в доме происходит что-то ужасное и только потом там появляются привидения, – заметила Сесили. – Ну, знаете, кого-нибудь убили или что-то в таком роде. А у нас в семье ничего подобного не случалось. Кинги всегда были почтенным семейством.

– Может, это дух Эмили Кинг? – прошептал Феликс.

– Она только в саду всегда являлась, – отмела версию Рассказчица. – Ой-ой, ребята, что это там под деревом дяди Алека?

Мы вперили взгляды во мрак. Там и впрямь что-то было: что-то колыхалось и трепыхалось, приближалось и удалялось…

– Да это просто мой старый фартук, – сказала Фелисити. – Я его повесила там, пока искала кладку белой курицы. О, что же нам делать? Дядя Роджер, может, только через несколько часов вернется. Не могу поверить, что в доме что-то есть.

– А вдруг это просто Пег Боуэн? – предположил Дэн.

Это нисколько нас не утешило: мы боялись Пег Боуэн почти так же сильно, как любого потустороннего пришельца.

Питер в ответ фыркнул.

– Пег Боуэн не было в доме, когда его закрывал ваш дядя Роджер, как же она могла залезть внутрь потом? – сказал он. – Нет, это не Пег Боуэн. Это что-то, умеющее ходить.

– Я знаю одну историю о привидении, – проговорила Рассказчица, не утратившая своей главной страсти даже в экстремальных условиях, – о привидении, у которого нет глаз, а только пустые глазницы.

– Нет! – вскричала Сесили в истерике. – Не начинай! Ни слова больше! Я не вынесу! Не смей!

Рассказчица умолкла. Но сказанного оказалось достаточно. Что-то было такое в привидении без глаз, но с пустыми глазницами, отчего наша юная кровь застыла в жилах.

Никогда этот мир не видел шестерых настолько перепуганных детей, чем те, что жались друг к дружке в саду Кингов тем августовским вечером.

И вдруг… что-то… спрыгнуло с ветки дерева и пронеслось перед нами. Воздух взорвался от нашего одновременного вопля. Мы все до единого бросились бы бежать, если бы было куда. Но бежать было некуда – нас окружали сплошные темные аркады. Затем мы увидели, что это всего лишь Падди, и устыдились.

– Пат, Пат, –