Рита и волшебное яйцо - Жанна Бочманова Страница 31

– Доченька, – прошептала Агриппина.

– Матушка. – Василиса протянула к ней руки, но тут же опустила. – Я теперь водная дева, мое место здесь.

Агриппина. лишь слегка кивнула, по ее щеке сбежала слеза.

– Понимаю, – шепнула она. – Но хоть свиделись.

Русалки закружились вокруг Василисы, запели что-то неразборчивое, переливчатое, как ручеек.

– Отпускаем, отпускаем, – запели они громче. – Иди, сестра, иди.

Они расступились. Василиса подбежала к матери, не решаясь дотронуться. Агриппина протянула ей яблоко. Василиса подумала, оглянулась на русалок, те кивали и махали ей.

– Вспоминай нас, сестра, вспоминай!

Василиса откусила от яблока, и ее глаза заблестели, губы порозовели, полупрозрачная кожа зарумянилась.

– Ох, матушка. – Она наконец-то оказалась в объятиях Агриппины.

Власьевна подошла к Рите и ткнула ее в бок.

– Небось шапочку-то потеряла?

От страха у нее подкосились ноги. К счастью, шапочка была на месте, в кармане.

– То-то же! – Власьевна тут же натянула ее. – А то не берегут ничего нынешние-то.

Кролик подскочил к Власьевне и встал перед ней на задние лапы.

– Да! – Рита показала на него. – Расколдуйте немедленно.

Власьевна с сомнением посмотрела на Риту, на кролика, еще раз на Риту и покачала головой.

– Нет уж. Не получится.

– Вы же обещали!

– Не получится, говорю, в ступу мою втроем залезть. Вот домой вернемся, там и расколдую.

Зашумели крылья. Все повернулись к яблоне. На ее макушке восседал Ирод. Шея его вытянулась, весь он приподнялся и заливисто прокричал:

– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

– Что ж, вот и вечер, пора и домой. – Агриппина обняла Риту. – Хорошее дело сделали. Можно и отдохнуть. Ты, милая, как в себя придешь, так в гости захаживай. Мы тебе всегда рады будем.

– И к нам добро пожаловать. – К ним подошел Борис. – Митяй тоже вон рад будет. – Тот стоял рядом и смущенно улыбался.

– А можно с папой прийти? Он хотел бы посмотреть.

– И маму бери, чего уж. Приходите. Такие места грибные покажем, что и не видели никогда.

– Ну ладно, хватит уж прощаться, не на век же расстаетесь, – проворчала Власьевна. – Залазь-ка сама и кроля тоже кидай, пока не сбег. А то стемнеет, мы его и не сыщем.

Рита испугалась и поскорее посадила кролика в ступу, а следом и кошку. Потом залезла сама, хотя ей и было немного страшно. Каково это – лететь в ступе? Невероятно.

Власьевна тоже заняла свое место, постучала по бортику кулаком, и ступа, слегка подпрыгивая, поднялась в воздух. Ирод взлетел и сел старухе на плечо. Лес остался внизу, и маленькие фигурки, машущие им вслед, вскоре скрылись из глаз. Ступа летела чуть выше макушек деревьев, и лес сверху казался совершенно обычным: никаких тайн, никаких неожиданностей. Вон там речка и озерцо, где русалки хранят источник живой и мертвой воды; вон болото, и где-то там лесные блогеры, леший и кикимора, делают репортажи. А вон и перекресток двух дорог, где Рита оставила Стельку. Ох, надо будет еще как-то объяснить родителям пропажу велосипеда! Может, его все же удастся найти?

Глава 22. Возвращение и прощание

Вскоре показалось озеро и крыши домов. Рита вспомнила об отце. Как же он волнуется, наверное. Ступа опустилась. Рита увидела, что они находятся на том самом лугу, где паслись козы и где мама превратилась в кролика. Козы, кстати, все еще были здесь и так же жевали траву.

– Здесь все началось, здесь и закончиться должно, – пояснила Власьевна. – Ты делай как знаешь, но я бы не стала рассказывать маме правду. Да и папе тоже.

– Ну да. – Рита не представляла, как расскажет им про Василиска, волколаков и про все остальное.

Власьевна достала из кармана какую-то скляночку, открыла, понюхала, сморщилась и протянула ее кролику, которого Рита держала в руках. Кролик прянул ушами, нюхнул, замолотил в воздухе лапками, отчего ей пришлось опустить его на землю. Кролик громко чихнул, и еще раз, и еще.

– Шкурку сбрось, ушастый зверь, человеком стань теперь, – пробормотала Власьевна и тут же заторопилась. – Так, сейчас он почихает-почихает и расколдуется, обождать надо. А мне пора, спать-то я рано ложусь. Мы, пенсионеры, не можем как вы, молодые, по лесам бегать да по болотам.

– А откуда вы все узнали? И так вовремя прилетели?

– Так сестрица моя, Агриппина, Грунечка, и сообщила. Она-то по блюдечку за тобой приглядывала да мне докладывала. Переживали мы за тебя, однако.

Рита с сомнением посмотрела на старуху. Переживала она, как же!

– А не надо было маму заколдовывать. Вот!

– Иногда мы совершаем поступки и только потом понимаем их истинное значение. Вот ты зачем яйцо взяла? Могла и не брать, тогда бы все по-иному сложилось.

– Тогда бы яйцо украл Кайра, из него бы вылупился леммюз и принес Василиску живую воду. Тот бы вылез и всех тут уничтожил. Да уж, как все запутанно! И что мне теперь с леммюзом делать? – Рита указала на рюкзак. Внешне он был пуст, но в нем незримо свернулся калачиком Люми, ожидая новых приказаний. – Боюсь, мама с папой не поверят, что это голограмма какая-нибудь.

– А ну-ка, позови его.

Люми появился перед ними, как только Рита его позвала. Власьевна даже в ладоши хлопнула.

– Какой ты! Пойдешь ко мне жить? Кашей обеспечу. И запросы у меня скромные.

Змей повертелся, выписывая огненные восьмерки.

– А каши точно много будет?

Старуха кивнула.

– Тогда пусть хозяйка слово скажет.

Рита лишь руками развела. Все от нее хотят каких-то слов. А она совсем-совсем ничего такого не умеет. Несет какую-то ерунду. Так она и заявила Власьевне, которая смотрела на нее с ожиданием и рассмеялась в ответ.

– Ерунда не ерунда, зато результат сама видела.

Рита прикрыла глаза, вздохнула и начала:

Люми, мой хороший друг,

Из яйца явился вдруг.

Я тебя благодарю,

Власьевне передаю.

Пусть твоей хозяйкой будет

И как я тебя полюбит.

Змей вспыхнул, свернулся кольцом и пропал.

– Ме-е-е! – вдруг заблеяли козы. – Ме-е-е! – Все три: черная, белая и серая – сгрудились в кучку и даже жевать перестали. – Простите нас. Мы больше не будем!

Власьевна посмотрела на них и нахмурилась, потом махнула рукой.

– А, я и забыла про вас. Ладно уж, прощаю. Идите сюда.

Козы, отталкивая друг дружку, рванули к старухе. Та сунула им под нос флакон.

– Шкура козья отпади, облик истинный верни. – Козы принялись громко чихать и