Заклинание красной нити - Ким Херён Страница 15

– Фео, ты в порядке?

На лице главы клуба экзорцизма проступил холодный пот. Она напрягала все тело, пытаясь стерпеть непрекращающееся пение. Тхэгёну было больно видеть, через какие трудности проходит Фео. Он твердо решил, что они непременно снимут проклятие как можно скорее, чтобы Фео больше не страдала.

Глядя на нее, Чхансу сказал:

– Глава, мы можем использовать актовый зал как сцену. Главный вход на ночь закрывают, но каморку за ним обычно оставляют открытой. Мы проникнем внутрь, если зайдем с той стороны.

– Отлично. Шары тоже готовы… Что еще нужно сделать?

– Э-эй! Ребята, разве можно забыть самое главное?!

Тхэгён держал в руке принесенный из дома караоке-микрофон, на котором были изображены плюшевые мишки. Он улыбнулся Фео и потряс им.

– Чтобы петь, нужен микрофон, не так ли? Я принес его из дома. Ребята, а больше вы ничего не забыли?

Когда ребята покачали головами, словно не зная, что еще нужно, Тхэгён уверенно сказал:

– О каком выступлении может идти речь без поставленной хореографии? С ней все пройдет в разы лучше!

– Хореографии?

– Именно. Мы будем подтанцовкой. Тогда сцена по-настоящему заблистает!

В последнее время Тхэгён танцевал под музыку популярной к-поп-группы и сейчас выглядел довольно взволнованным. Но вдруг Чхансу, услышав слова друга, вскочил так резко, словно случилась какая-то беда:

– Мы же забыли о самом важном!

– О самом важном? О чем?

Они же готовят сцену для исполнения желания. Что же они забыли?

– Музыка! У нас нет никакого музыкального сопровождения! Мы готовим крутое выступление, но разве можно петь без музыки?

От слов Чхансу ребята онемели.

Точно! Почему они не подумали об этом? Это же выступление – совсем не то же самое, что пение в одиночестве! А крутое выступление не может пройти без музыкального сопровождения.

– Выходит, мы должны подготовить аккомпанемент для песни призрака… Кто-нибудь умеет играть на музыкальных инструментах?

Тхэгён, нервно улыбнувшись, посмотрел на Джонгю и Фео. Из-за проклятия только они знали, какую песню пел призрак.

– Я не умею играть на пианино. Мой максимум – трясти бубном.

Да, Джонгю и петь не умел. Все перевели взгляды на Фео. Она тоже сказала так, будто испытывала какое-то затруднение:

– Я тоже не умею играть на пианино… Но могу сыграть на блокфлейте[1], ха-ха.

В клубе экзорцизма снова повисла тишина. Чтобы призрак ушел в мир иной, нужно просто исполнить одно его желание. Но как ребята это сделают, если у них нет никакой музыки?

– За сопровождение буду отвечать я. А вы не волнуйтесь и просто готовьтесь к выступлению. – Фео прикусила губу.

Она все еще слышала песню призрака, поэтому ей было тяжело говорить: каждое слово отдавалось в голове звоном. У Тхэгёна, когда он видел Фео такой, на сердце становилось тяжело. Нужно скорее снять проклятие.

* * *

Той ночью ребята из клуба экзорцизма втайне от сторожа пробрались в школьный актовый зал, взяв с собой все, что они подготовили для выступления.

– Освещение готово!

Когда Тхэгён нажал на выключатель, лампы на потолке актового зала одновременно зажглись и осветили сцену. Джонгю достал из кладовки стулья, расставил их лицом к сцене, а затем усадил на них принесенных из дома кукол, словно они были зрителями. В рубке звукорежиссера Чхансу настраивал звук. В младшей школе он ходил в радиоклуб, поэтому знал, как обращаться со звуковым оборудованием.

Фео вошла в рубку звукорежиссера и протянула Чхансу флешку. На ней была запись игры на фортепиано.

– Это аккомпанемент к песне, которую поет Ан Соён. Я напела ее, и мой знакомый сыграл на пианино. Звук не идеальный, но все равно это намного лучше, чем ничего.

Игру на фортепиано записали на диктофон, поэтому местами слышались шумы, но сейчас было не время беспокоиться об этом.

– Сторож ушел в комнату охраны. Начинаем операцию! – крикнул Минук, выбежав из каморки к сцене.

После обхода школы сторож обычно отдыхал у себя в комнате. Актовый зал, служивший временами и спортивным, находился довольно далеко оттуда, поэтому охранник ничего не заметит, если ребята не будут шуметь.

Тхэгён и Минук задернули шторы в зале, чтобы свет не выходил наружу. Мягкие лучи осветили сцену. Чхансу включил фортепианную запись, которую принесла Фео. Актовый зал наполнили звуки музыки.

– Придет ли сюда этот призрак? Ан Соён, или как ее там. Она ведь обычно появляется рядом с кабинетом музыки. Говорят, призраки редко покидают место, к которому привязаны.

– Она придет. Точно появится здесь, когда услышит эту мелодию. Ведь это ее песня, – сказала Фео, глядя на сцену.

Там был установлен принесенный Тхэгёном микрофон, а все вокруг было украшено воздушными шарами разной формы. Тхэгён нажал несколько кнопок, и огни начали мерцать, добавляя сцене еще больше сияния.

– Помни меня! Запомни меня!

– Я слышу! Слышу пение! – крикнул Джонгю, глядя на сцену.

Пение также достигло ушей Фео.

– Послушай мою песню! Послушай мой голос!

Перед микрофоном в центре сцены стояла едва различимая девочка. Это была Ан Соён.

– Запомни меня!

– Ого! Мы правда ее слышим! Правда!

Минук и Тхэгён аж подпрыгнули от изумления.

– Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко! Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!

Соён вся сверкала. Ее чистый и звонкий голос звучал легко и уверенно. Услышав его, ребята чувствовали, как усталость от подготовки к концерту постепенно улетучивается.

– Конечно, никакое выступление не может обойтись без танцев.

Тхэгён поднялся на сцену и начал танцевать под песню Соён. Минук танцевал рядом с ним, заявив, что не может проиграть другу. Их движения совсем не сочетались друг с другом. Хотя каждый танцевал по-своему, почему-то казалось, что оба танца прекрасно подходят песне Соён. Она запела еще мощнее, чем прежде, а ее лицо озарила яркая улыбка. Джонгю ликовал и тряс бубном под песню призрака, а Чхансу и Фео хлопали в ладоши. Всем было очень весело.

– Спасибо, ребята. Благодаря вам я смогла выйти на сцену!

Как только песня закончилась, тело Соён стало расплываться в воздухе.

– Спасибо! Я никогда не забуду, что вы для меня сделали!

Тело Соён ярко засверкало.

– Спасибо!..

Постепенно искры света переросли в сияние, которое затем исчезло. Тхэгён и Минук, весело танцевавшие на сцене, поняли, что Соён больше нет, только когда песня закончилась. Они хотели послушать музыку еще немного, поэтому им вдруг стало жаль, что Соён ушла.

В этот момент двери актового зала внезапно распахнулись, и в него