Под созвездием Бродячих Псов - Лилия Владимировна Волкова Страница 25

Летка распахнула дверь так резко, что оборвала мамину фразу на полуслове. Она была уже одета, в сапогах и пуховике, чтобы уйти сразу. Как только скажет всё, что хочет сказать.

– Что случилось? Да ничего не случилось. Просто так бывает всегда, когда люди заводят детей, которые им не нужны! – Мама охнула, лицо у неё скривилось. – Вам на меня вообще наплевать, особенно папе, ему только камни его дурацкие нужны! – Летка наконец посмотрела на бабушку, которая сидела как неживая. – А тебе, бабушка, я разрешаю выдать им все мои тайны, всё, что я тебе рассказала. Пусть они знают, какая я стала: и что вру, и что с бездомными собаками вожусь, и однажды точно принесу в дом какую-нибудь заразу, как боится папа! И тогда вы, наконец, сможете совсем от меня отказаться! – голос у Летки сорвался. Перед тем как выскочить из квартиры, она краем глаза увидела папу, стоявшего в дверях спальни. Лицо у него было как у маленького испуганного мальчика…

Окна в автобусе замёрзли, ничего не видно. Хорошо, что выходить Летке на конечной, точно не проедет. А телефон всё звонит. Нет, замолчал вроде. И сразу – сигнал об эсэмэске. От бабушки. «Позвони домой. Пожалуйста». Летка похолодела. Бабушка никогда ей не писала! Говорила, что видит плохо и что ей неудобно на маленькие кнопочки нажимать. Значит, с бабушкиного телефона написали мама или папа: скорее всего, они решили хоть так с ней связаться. А если нет? Если с бабушкой что-то случилось?

На звонок ответила мама. Она плакала.

– Ты только трубку не клади, ладно? Пожалуйста, Женя! Летка… С бабушкой всё в порядке, просто я подумала… – Мамин голос прерывался, как будто ей нечем было дышать. – Я подумала, что на мои или папины звонки ты точно не ответишь, а на бабушкин… У тебя всё хорошо? Ты в приют едешь? Ладно, ты не говори ничего, только слушай и трубку не клади, ладно? Просто послушай! Тут папа рядом стоит… Мы очень тебя любим! Вот какие мы бестолковые… Любим, а сказать тебе об этом не можем! Папа вот тут… У него даже руки трясутся сейчас. Я тебе не говорила, но это же он настоял, чтобы мы перестали в экспедиции ездить! И согласился на работу, которая ему не нравится, но чтоб ты рядом была… Он очень, очень тебя любит! Просто мы отвыкли. И жизнь эта кочевая, и работа наша… – Мама говорила сумбурно, перескакивала с одной мысли на другую. – Но мы без тебя не можем. Совсем! – Мама вдруг заплакала так жалобно, что слёзы у Летки потекли сами собой. – У нас теперь всё хорошо будет, правда? Если ты хочешь собаку, то давай возьмём. Можно даже породистую купить. Или из приюта возьмём – Лисёнка, или как его там? Летка, ну что ты молчишь? Ты только трубку не клади, и не плачь, и возвращайся скорее, мы тебя очень ждём! А хочешь, мы приедем за тобой туда? Летка…

Автобус прибыл на конечную, и Летка медленно спустилась по ступенькам на заснеженную обочину. Стояла, слушая мамин голос в трубке, и казалось, всё беспокойство последних месяцев, все разочарования и боль куда-то уходят, забываются, как страшный сон. Может, вытекают со слезами?

– Не надо приезжать. Не надо, мам. Я вернусь. Скоро.

Она нажала на «отбой», вытерла варежками мокрые щёки и повернулась лицом к забору приюта…

У Сашки в голове остались, кажется, только две мысли: «у меня теперь есть собака» и «нужно написать письмо Летке». И рассказать ей о том, как они с папой долго ехали на его новой машине, потом шли среди низких строений, похожих на большие гаражи. И как за очередным серым зданием увидели сетчатый забор с тяжёлой калиткой. А внутри – вольеры, где сидели собаки, очень много собак: большие, маленькие, рыжие, чёрные, белые, пятнистые. Всякие! И как коротко стриженная женщина в рабочем комбинезоне и с добрым лицом сказала им очень приветливо: «Ну что, будем знакомиться? Давайте я покажу вам наших питомцев, а вы потом выберете».

Ещё он расскажет, что выбирать ему не пришлось. Потому что он сразу понял, какая из этих собак должна быть его: из третьего по счёту вольера на него внимательно смотрел рыжий пёс с густой волнистой шерстью, короткими лапами, с хвостом, закрученным в бублик, и большим круглым носом, похожим на сливу.

Он напишет обо всём. И неважно, что Летка не отвечает, он всё равно будет хотя бы раз в месяц отправлять в город у моря листок с извинениями и своими новостями. А в этом, сегодняшнем письме он ещё обязательно напишет номер своего мобильного. Может, Летке будет удобнее не написать, а позвонить?..

– Саша, может, поедем уже? – Папа открыл водительскую дверь, но Сашка всё ещё сидел на корточках и обнимал рыжего пса за шею.

– Пап, а как ты думаешь, Вере он понравится? Ведь он у вас будет жить, нужно, чтобы ей нравился тоже!

– Не сомневаюсь, что понравится, – папа улыбнулся. – А ты не знаешь, почему та девочка так внимательно на нас смотрит? Ты с ней знаком?

Летка медленно шла к серой машине, за руль которой только что сел высокий мужчина. А слева от неё стояли двое: рыжий пёс и мальчик. Летка шла и думала: «Разве такое бывает в жизни? Я думала, только в кино». Она даже стянула с рук варежки и потёрла глаза, но ничего не изменилось. Мальчик и собака всё так же молчали и смотрели на неё очень внимательно, не отрывая взгляда. Ещё шаг, и ещё, и ещё три. Она остановилась, улыбнулась, подумала ещё немного и сказала совсем не то, что собиралась:

– Привет. А ты знаешь, какая разница между слоном и блохой?

Эпилог

В далёком южном городе шёл первый снег. Он падал медленно и плавно: на жёлтый песок на морском берегу, на голые ветви деревьев, на почтовый ящик с кривоватой надписью «Ул. Виноградная, дом 5», в котором через круглые дырки виднелось что-то белое. Снег припорошил рубероидную крышу собачьего общежития и надел белый колпак на замок, висящий на двери дома – нарядного, как в книжке для маленьких. Худой мальчик в джинсах и зелёной куртке ритмично взмахивал пластиковой метлой со щетиной клубничного цвета, сметая с бетонной дорожки белые хлопья. Лицо у него было грустное,