Трояк по поведению - Наташа Гавика Страница 21

И снова нам:

– Ну и как вы думаете, красавцы мои любознательные, обрадуются ли ваши несчастные мамы новому сообщению от меня? Индивидуальному и своевременному, но совсем не поздравительному…

И тут зазвенел школьный звонок. Звенел он громко и настойчиво, и Сергей Павлович не мог говорить, а когда затих школьный, в кармане завуча зазвучал его мобильный. Сергей Павлович достал телефон и махнул нам рукой, типа – идите уже, не до вас. И мы пошли. Появилась надежда, что индивидуальных и своевременных сообщений мамам не будет.

В класс по коридору бежали, как полоумные, чтобы быстрее англичанки Кристины получилось. Хотя Кристина и ругается плохо ещё, неуверенно (молодая потому что, неопытная), злить её не хотелось, особенно после подвала. Успели.

Я отдышался, открыл учебник и подумал: «Какая же всё-таки вредная эта Соня», не Царицына, конечно, моя – районная. Подумал так и оглянулся на её парту. Сонина сумка аккуратно висела на крючке у стола, даже пенал был выложен. А Сони не было. Может, её к завучу вызвали, про нас рассказать? Но вообще уроки же идут. Я на Соню не злился, мы и сами виноваты, кому приятно, когда его «бывшей толстухой» и «Оно» называют, я бы тоже обиделся. Жаловаться, конечно, не пошёл бы, но Соня девчонка, а они более ранимые, это всем известно.

Я написал ей: «Ты звонок-то слышала, подпольщица?» Сонина сумка как будто пикнула. Я снова написал: «Урок начался». Сумка пикнула. Я набрал Сонин номер. Сумка заиграла. И я поднял руку.

Сходил на всякий случай к кабинету завуча, послушал. Никого вроде. Спустился к подвалу. Подёргал дверь – закрыто.

– Эй, Соня, ты там?

В ответ за дверью что-то всхлипнуло. Подёргал дверь снова, уже сильнее, но безрезультатно – дверь была заперта.

– Соня, это ты? Ты за нами полезла, что ли?

За дверью уже вполне явно всхлипывали.

– Ладно, не плачь! Я это… Вернусь скоро!

Надежда решить вопрос без завуча улетучилась, как только я посмотрел в глаза напуганной вахтёрше. Она тут же принялась вызванивать по рации всё своё начальство, включая, конечно, Сергея Павловича. Меня хотели прогнать на урок, но я всё равно пошёл со всеми.

У дверей подвала снова столпились завуч, вахтёрша, учитель физкультуры (спортивный зал как раз рядом), я и почему-то учительница музыки. Сергей Павлович торжественно открыл дверь. За дверью стояла Соня. Напуганная Соня. Соня, которая на самом деле ни на кого не жаловалась, а просто выждала время и полезла в подвал за нами.

– И эта туда же?! Нормальная же девочка была вроде – и здрасте, пожалуйста! Как фамилия?

Соня молчала.

– Как твоя фамилия, я спрашиваю, – повторил Сергей Павлович.

Я в первый раз увидел Соню такой несчастной. Казалось, она вот-вот заплачет. Но Соня заметила меня и, вместо того чтобы плакать, сказала чересчур громко и чересчур смело, будто хотела этим кого-то впечатлить:

– Было открыто и не было предупреждений, что ходить нельзя. Мы ничего не нарушили!

– Ого, эта красавица ещё и отвечает! Смелая какая нашлась. А «мы» – это кто, интересно знать? Так вот, моя дорогая, я из тебя эту смелость быстро выведу, на чистую, так сказать, воду. Какой класс?!

Было очевидно, что Соня не имела навыков общения со взрослыми в ситуациях, когда ты нарушил правила. Она растерялась. Сергей Павлович видел, что Соня держится из последних сил, но будто не замечал или хотел проверить, правда ли, что «из последних».

– Так какой класс, я спрашиваю?! И фамилия?! И как зовут родителей?!

Даже сейчас можно было всё исправить, извиниться, пообещать больше так не делать, поблагодарить за спасение и попроситься на урок – сотни раз такое проворачивал и всегда прокатывало, но Соня… Она испортила всё, что могла.

– Не скажу, – тихо сказала Соня и, сорвавшись с места, побежала вверх по лестнице. И на что только она рассчитывала?

Я поплёлся следом.

За пять минут до окончания английского к нам нагрянула целая делегация: Сергей Павлович – завуч по воспитательной работе в роли лидера, наша классная и даже школьный психолог.

– Так, все участники подвальной вылазки сдайте мне дневники!

– Вы знаете, у них бумажных сейчас нет, у нас с этого года необязательно, но скоро родительское собрание, и мы эту тему очень серьёзно обсудим, – сказала наша классная – она старалась уладить ситуацию.

– На собрании – обязательно, и напишите в электронные. Каждому! Особенно последней, которую мы из подвала во время урока спасали! Вон, сидит, красавица!

– Да, да, напишу. Сейчас сбои какие-то, но позже… Всё напишу! Подвал вместо уроков – это, конечно, безобразие! Ох, хулиганы мои! Спасибо, что нашли их всех, что все благодаря вам живы и здоровы! – У нас замечательная классная, и мы молчаливо с ней соглашались. Но Соня всё испортила. Вот что значит отсутствие опыта.

– Но я не заслужила замечание! – сказала она.

Лучше бы помалкивала. А если уж отстаивать свои права, то не тоном провинившегося ребёнка.

Классная тоже красноречиво оглянулась на Соню, её взгляд и мимика остановили бы любого из нас: «Что ты делаешь?! Молчи!» Но Соня любым из нас не была, она была Соней. Поняла, что сказала не то, испугалась ещё сильнее и решила поправиться:

– Не надо мне ничего писать! Пожалуйста, пожалуйста!

Подумала немного и добавила:

– Пожалуйста!

Это была даже не просьба, она умоляла. Какое унижение! Эх, Соня, Соня…

К пятому уроку в чате-болтушке нашего класса девчонки запустили голосовалку: «Кто считает, что подлизываться, унижаться и хныкать перед учителями и завучем – это мерзко, фу-у и отвратительно?» Можно было голосовать «за» или «мне без разницы», я выбрал второе, а большинство первое. Соня и здесь проявила чудеса дипломатии – стала писать, что не подлизывалась, а на мнение одноклассников ей вообще пофиг. Тогда была запущена ещё одна голосовалка: «Кто за то, чтобы в чате не было тех, кому на других пофиг?», я даже не голосовал, там и без меня всё решили. И Соню из группы удалили.

– Так чего в школе? – повторила свой вопрос мама.

– Нормально. Пойду к себе. Чёт уроков много сегодня, некогда.

И пошёл в свою комнату дневник девчонки читать. Только мысли у меня всё время улетали куда-то. Ведь я же спас Соню, учителей вызвал её открыть, почему мне так неспокойно? Я же Соне не нянька, в конце концов. Начал читать – и как будто это Сонин дневник, хотя