Трояк по поведению - Наташа Гавика Страница 15

Соня теперь слушала, она притихла, перестала носом шмыгать и во мне панику создавать.

– Ну и пожаловались плеяды Зевсу. А этот Зевс вместо того, чтобы разобраться чё к чему, превратил нимф в птичек и заставил работать. Приказал им носить волшебное питьё на высокую гору. По пути на эту гору одна из птичек всё время погибала, а Зевс её снова оживлял, чтобы работала.

– Как я их понимаю. Почему мерзким, как этот Орион, всегда всё хорошее, а другие сами виноваты, что их обижают?! Почему не ему, а им меняться надо, чтоб не обижали?! Почему всегда несправедливость?! Почему вместо того, чтобы им помочь, их работать заставили? Будто они виноваты, что так вышло. Отвратительно!

Вот и поговорили. Я оторопел. А Соня не успокаивалась, правда, тему сменила.

– Зря вообще они пожаловались этому Зевсу. Никому нельзя жаловаться, только хуже будет! Жаловаться – это слабость, а слабых всегда обижают.

И спросила меня:

– Я только не понимаю, раз их семеро было, почему они этому охотнику сами не наподдавали?

– Не знаю, я об этом не думал.

– Ну понятно. Чего ещё от тебя ждать.

Нормально? Чего это ей понятно, интересно? Как-то нехорошо она всю историю развернула. Даже я себя виноватым почувствовал, хотя я никого, как этот Орион, не обижаю и, как Зевс, никого не наказываю. Просто живу себе и всё, стараюсь не лезть в то, что меня не касается. Разве я в чём-то виноват?

– Ну и что там дальше было? – спросила Соня, будто и не говорила только что про отвратительную историю. – С Орионом этим они больше не встречались?

– Встречались. Он их нашёл.

– И снова стал преследовать?

– Стал, да. Такой уж он.

Я словно извинялся за этого Ориона – ну что за бред!

– Вот! Хотя они и изменились, – сказала Соня, победно посмотрев на меня.

И мне совсем неприятно стало. Не очень люблю, когда девчонка какая-то на меня ТАК смотрит.

– Ты неправильно всё придумала. Плеяды не изменились, а типа переменились, притворились птичками. А я же про другое говорил. Тебе надо нормальной быть, не только на учёбе зацикливаться. С людьми разговаривать.

– О чём, например?

– Ну не знаю, о чём там у вас, у девчонок, принято. Вот есть у тебя какие-нибудь увлечения, кроме уроков? Может, ты шьёшь или танцуешь? Ты хоть чем-нибудь увлекаешься? Или только дневник свой с утра до вечера изучаешь, чтобы там одни пятёрочки стояли.

Это я уже разозлился, легенда про плеяд и Ориона в Сониной версии на меня так подействовала.

– Мне история нравится и математика, – ответила Соня.

Я поморщился – заучка. Она добавила:

– История, в смысле, не школьная, с датами всякими, великими битвами, а человеческая, обычная, про наш город, про людей. Я люблю разглядывать вещи и думать, что сейчас с теми людьми, которые это сделали, носили, хранили. У меня дома целая коробка старых открыток есть, их выбрасывают или в специальные магазины сдают, антикварные, а я покупаю на карманные.

– М-м-м…

Всё же Соня очень странная, не как другие девчонки.

– А ещё математические загадки разгадывать люблю, ребусы, шифровки.

– Шифровки?!

– Да. У меня книжка есть «100 зашифрованных писем», и я уже половину расшифровала. Сама! Даже в ключи не заглядывала.

От Сониных слов я аж подпрыгнул.

– Соня, а ты можешь мне эту книжку дать почитать?

– Почитать? В смысле, поразгадывать? Могу. Только когда сама с ней закончу.

– А много тебе времени надо? Чтобы закончить.

– Не знаю. Может, пару месяцев. На первую половину у меня всё лето ушло.

– Блин.

Ждать несколько месяцев, когда ключи и разгадка так близко! Невозможно!

– Но я уже опытная стала, всё быстрее справляюсь, – добавила Соня, когда заметила, что, вместо того чтобы спокойно идти, я стал подпрыгивать от нетерпения.

– Соня, а что, если я тебе старые советские монетки дам? Копейки, но всё равно. Будешь по ним историю изучать. Только можешь мне эту книжку завтра принести?

– Советские копейки? Зачем они мне?

– Так они же исторические! Их столько людей в руках держали! Будешь о них думать. Ну, или изучать что-нибудь про наше прошлое. По монетам, между прочим, тоже историю изучают. Даже наука специальная есть. – Соня смотрела с сомнением, и я добавил: – А ещё календарики! За тысяча девятьсот восьмидесятые. Очень старые! Суперисторические! Про людей. Только календарики я позже принесу, они у меня на даче.

– Хорошо. Дам тебе книжку. Раз уж тебе так интересно. Только ненадолго. На неделю, ладно? И ты в ней ничего писать не будешь, хотя там есть для этого пустые странички с разметкой.

Я на всё был согласен, побыстрее бы получить ключи.

– Хо-хо-хо, – тихо сказал мне Кирилл, когда мы шли на русский, и подмигнул.

– Что? – спросил я.

– Оно и ты, ты и Оно, – пояснил он с дурацкой улыбочкой.

– С чего ты взял?

– Вместе да за ручки… почти… Я видел, я за вами в школу шёл.

– Откуда ты шёл? Врёшь ты всё!

– Хо-хо-хо!

– Дурак ты, Кирилл, ничего ты не видел. А с… – Я вдруг понял, что не могу назвать Соню Оно, но и Соней её при Кирилле назвать не могу. – А с ней мы вообще случайно встретились.

– Ага, уже оправдываешься?

– Хорошо, твоя взяла, – разозлился я (везёт же сегодня на неожиданные толкования моего поведения), – ты угадал: мы муж и жена, не, лучше – брат и сестра, близняшки, тайные! А ты нас вычислил! Всё?! У тебя ещё есть какие-то открытия?!

– Да ладно, ладно. Чего ты, Игнат Михайлович… Не обижайся! Я так, пошутил просто, я же знаю, что тебе другие девчонки нравятся… Слушай, мне помощь твоя нужна, я такое место нашёл, там снайпер всегда лежит, но его согнать можно – я знаю как. Надо вместе пробовать. Я скажу, где лечь и когда бежать, и…

– Не, я ж не играю в твою стрелялку, я её даже не ставил.

– Ну вот и поставишь. А вдруг тебе понравится? Ты же не пробовал! Не попробуешь – не узнаешь.

– Не хочу.

– Всё ещё злишься, блин, ну прости! Мне надо зону реакции узнать. Без пары никак, меня в этом месте убивают всё время, понимаешь? А потом про звёзды поговорим, обсудим суперновую.

– Сверхновую… Ладно уж. Обойдусь без одолжений. Как эта стрелялка называется?

Глава 21. Тетрадка