В летние дни - Владимир Михайлович Никитин Страница 21

Мы стояли у окна и смотрели на улицу. У нас было приподнятое настроение.

Из-за поворота показался мотоцикл.

— Это старший механик МТС, — сказал Никита. — Наверно, поехал в райцентр.

Около радиоузла мотоциклист немного затормозил и помахал нам рукой.

— Привет, техники! — крикнул он.

Прошла мимо старушка с вёдрами. Она остановилась и недоверчиво посмотрела на нас.

— Значит, это вы ремонтёры?

— Мы, бабушка.

— Спасибо вам, внучатки. А то без радио скука… На что я старуха, а последние известия завсегда слушаю…

На стенке зазвенел телефон. Волька взял трубку. Говорил председатель колхоза Степан Тимофеевич (он находился в одной из самых отдалённых бригад).

Волька слушал и улыбался.

— Ну что вы, Степан Тимофеевич, — сказал он, — теперь долго не испортится.

Повесив трубку, Волька посмотрел на меня такими глазами, что я сразу понял: будет что-то необыкновенное.

— Свою колхозную передачу устраивать будут. И наши пионеры примут участие! Понял? — возбуждённо крикнул Волька.

Передача началась во-время.

— Внимание! — сказал Степан Тимофеевич громким голосом, от которого вздрогнул микрофон на столике. — Говорит радиоузел колхоза «Новая жизнь»…

Плотный, раскатистый бас Степана Тимофеевича гулко раздавался в здании радиоузла. Вначале председатель рассказывал о том, как идут колхозные дела, а затем похвалил нас, ребят, за помощь в прополке.

Потом выступала Таня Грахова. Она от имени наших пионеров пообещала, что ребята все, как один, будут помогать колхозу.

Степан Тимофеевич объявил перерыв на три минуты.

В комнату стали собираться ребята из нашего хора. Они, чтобы не мешать, почти целый час толпились в коридоре. Но утерпеть было трудно, и певцы то и дело заглядывали к нам, а Волька с грозным лицом махал на них рукой.

Ребята стали в два ряда перед столиком с микрофоном. Волька включил микрофон, откашлялся и объявил:

— Выступает хор пионерского лагеря номер четырнадцать. «Песня о зарядке». — Он кивнул ребятам, и те запели мою любимую «Песню о зарядке». Пели они хорошо, дружно. Я принялся подпевать:

Потому, что утром рано

Заниматься мне гимнастикой не лень,

Потому, что водой из-под крана

Обливаюсь я каждый день…

Я так увлёкся, что забыл о запевале. Первую строчку второго куплета мы спели с ним вдвоём. Я спохватился и замолчал. Грахова заметила мой промах и погрозила мне пальцем. «Наверняка будет высмеивать», — подумал я.

Снова подошёл к микрофону председатель колхоза и объявил, что по просьбе колхозников доярка Марфа Буркова споёт несколько русских народных песен.

Баянист растянул малиновые меха баяна, и полилась песня.

Степь да степь кругом,

Путь далёк лежит…

В той степи глухой

Замерзал ямщик…

Буркова пела, и мне казалось, что я вижу ту степь, где замерзал неизвестный ямщик.

Песни сменяли одна другую. Буркова исполняла и весёлые хороводные, и грустные.

Потом снова выступал пионерский хор. Словом, всё получилось как в настоящем большом радиоконцерте. Хотел бы я в это время сидеть у репродуктора в каком-нибудь колхозном доме подальше от радиоузла. Интересно ведь своих ребят по радио послушать. И казалось удивительным, что радиопередача, которую могут слушать тысячи людей, устраивается так просто: на столике стоит микрофон, а перед ним один человек или небольшой хор — и всё это в одной комнате!

Возвращаясь в лагерь, мы, конечно, стали делиться впечатлениями, спорить, вспоминали разные интересные моменты. Как я и ожидал, Грахова все же посмеялась над тем, что я нечаянно запел вместе с запевалой. Мне и самому было смешно.

А над селом громко звучала музыка. Передавали концерт из Москвы.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

«Слон-живописец». Научный спор. Мы разбираем минералы. Разговор на берегу.

Некоторые могут подумать, что в нашем лагере было очень скучно. Но я описываю в основном только волькины и мои приключения и мало говорю о том, чем же заняты были другие ребята.

Могут даже подумать, что только мы занимались делом, а остальные слонялись из угла в угол. Кто так думает — сильно ошибается! Делом были заняты все. В лагере работал кружок юных авиамоделистов, географический, кружок юных мичуринцев. Ребята совершали экскурсии в лес, и не наша с Волькой вина, что мы не могли принять во всём этом участия.

Я пробовал было написать обо всём, что происходило в лагере, чем был занят каждый. Но когда я стал читать это Вольке, он заявил, что получился ералаш.

— Почему? — спросил я.

— Ты хочешь угодить всем, — ответил Волька и взъерошил волосы. — Такой случай был описан Сергеем Михалковым в басне «Слон-живописец».

Волька на память прочитал мне эту басню. В ней рассказывалось об одном слоне, который нарисовал на полотне пейзаж и, прежде чем послать картину на выставку, пригласил крокодила, крота и свинью. Все посмотрели на полотно и сказали, что пейзаж хорош.

— Но! — воскликнул крокодил. — Пейзаж хорош, но Нила я не вижу.

— А где же огород? — пропищал крот.

— Но с точки зрения нас, свиней, должны быть жолуди на ней, — прохрюкала свинья.

Художник выполнил все требования и снова пригласил зверей посмотреть картину.

Взглянули звери на пейзаж

И все сказали: „Ералаш“.

Так заканчивалась эта басня.

— На всех не угодишь, — убеждал меня Волька. — Лучше пиши о том, что сам видел, люди сами разберутся, что мы были заняты ремонтом радиоузла и не могли одновременно участвовать во всех кружках.

Я почувствовал, что Волька прав. Но все же хочу сказать, что в лагере у нас было очень весело, и время пролетело быстро.

В очередном разговоре по радио Герман Викторович объявил, что завтра экспедиция пойдёт в обратный путь. Это известие всех сильно взволновало. Ведь наверняка из далёкого похода наши товарищи привезут много интересного. Не с пустыми же руками они явятся в лагерь.

— Давайте устроим нашим путешественникам торжественную встречу, — предложила Вера Степановна.

— Для того, чтобы вышла действительно торжественная встреча, — сказал Волька, — нужно будет всем собраться на берегу. Только вот как мы заранее узнаем время? — добавил он и задумался.

— Но как же это сделать? — спросил я.

— Нужно выставить дозорных, которые наблюдали бы, когда покажутся на реке лодки, — предложил кто-то из ребят.

Решено было с завтрашнего дня выставить дозорных.

Утром мы с Волькой направились в радиоузел. По пути зашли в магазин сельпо купить сапожного крема: ведь неудобно будет встречать товарищей в нечищенной обуви. Кто знает; может, они там, в тайге, нарочно начистят ботинки, чтобы тем, кто не следит за собой,