В летние дни - Владимир Михайлович Никитин Страница 19

Шофёр остановил машину посреди улицы.

— Так вы голосуйте! — посоветовал он.

Неподалёку от того места, где мы вышли из машины, была лужайка, и мы уселись на мягкую, пахучую траву. Волька вынул пакет с провизией, её разделили поровну.

Прежде бы мне никогда не съесть так много. А сейчас аппетит настолько разыгрался, что двух бутербродов не хватило, и я даже сильнее захотел есть.

На окраине деревни послышался пастуший рожок. Он всё приближался. Вскоре по улице, позвякивая бубенцами, медленно пошли коровы. Они смотрели на нас добрыми, равнодушными глазами.

Дело двигалось к вечеру. Волька забеспокоился:

— Можем опоздать к разговору с экспедицией! Что бы такое предпринять?

Глядя на Вольку, мы с Никитой тоже стали волноваться. Нам бы наверняка пришлось просидеть в деревне часа два, если бы не Никита.

Именно он увидел паренька, который шёл по улице и нёс на плече камеру. Она была больше тех, которые надеваются на колёса велосипеда. Никита дёрнул Вольку за рукав.

— Смотри, мотоцикл!

— Где? — удивился Волька и тотчас же всё понял.

Они с Никитой догнали паренька и принялись его уговаривать. Тот, выслушав их, кивнул.

— Значит, по рукам? — донёсся до меня голос Вольки.

Паренёк ещё раз кивнул.

Они подошли ко мне.

На колокольне пробило шесть раз. Глухие удары колокола тихо таяли в воздухе.

— Уже шесть часов? — спросил Волька.

— Да, — ответил паренёк.

— Опоздаем, непременно опоздаем.

Во дворе дома, где жил паренёк, стоял мотоцикл с коляской.

Гриша (так звали нашего нового знакомого) долил в бачок бензина, проверил мотор и предложил:

— Садитесь!

Это было просто сказать, но не так просто сделать. Разместиться втроем на мотоцикле трудно, а вчетвером — просто невозможно.

Никита, правда, удобно устроился: он сел на сидение позади Гриши. А вот мы с Волькой вдвоём в коляске (притом очень маленькой и узкой) никак не могли разместиться. Сначала Волька сел ко мне на колени, и я попросил, чтобы он поменьше на меня давил.

— Подумаешь, неженка, — буркнул он. — Давай садись ко мне на колени.

Но когда я сделал это, Волька взмолился:

— И почему у тебя ноги такие длинные! Никак не помещаются.

Ехали мы с огромной скоростью, так что всё мелькало вокруг. На повороте ветер сорвал с меня кепку. Пришлось останавливаться и подбирать её. После этого мы все сняли фуражки и спрятали их на дно коляски.

— Девятнадцать часов, тридцать минут, — посмотрев на часы, сказал Волька.

— Не успеем, — мотнул головой Никита.

— Должны успеть. — Гриша сел за руль, нажал на рычаг. Мотор заревел, и мы помчались вперёд ещё быстрее.

Вот уже виднеется село, где расположился лагерь. Вот свиноферма. Здесь крутой подъём в гору… Мотоцикл быстро взвился вверх. «А что, если мотор заглохнет?..» — пронеслось у меня в голове. Секунды две спустя мы уже на полной скорости ехали под горку. Вот и лагерь.

— Двадцать часов три минуты, — крикнул Волька и ринулся в красный уголок.

Когда мы вбежали в комнату, он уже настраивался на волну. Вера Степановна, увидев меня, показала место рядом с собой, на скамейке.

— Как съездили? — негромко спросила она.

Но тут из репродуктора послышался ромкин голос.

— Лагерь!.. Лагерь!.. Говорит Тайга… Говорит Тайга… Мы вас не слышим… Отвечайте!

— Слушаем! — крикнул Волька в микрофон. — Как слышно нас?

— Хорошо, — отозвался Гришин.

— Нашли экспедицию?

— Нашли, — отвечал Гришин. — Я тут тебе сюрприз приготовил. Сейчас будешь говорить с родственниками.

Гришин что-то тихо сказал, но что, мы так и не смогли понять. Вдруг зазвучал знакомый голос:

— Здравствуй, Воля!

— Валя, это ты? — крикнул Волька каким-то испуганным голосом.

— Я.

Мы с Волькой посмотрели друг на друга, и оба ничего не поняли.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Из дневника Ромы Гришина. Разговор о необыкновенном. Радиоузел работает.

Из дневника Ромы Гришина

«Утром случилось неожиданное. У Вани Тюляндина пропал компас. Ваня оправдывался:

«Я ещё его рассматривал. Вот сидел и смотрел… Сам не понимаю, куда он мог пропасть»…

Делать нечего. Выходит, пойдём дальше без компаса. Но тут Власова словно осенило. «Люся, дай иголку», — обратился он к Звездиной. Взяв иголку, он зашёл в дом лесника и через несколько минут появился с консервной банкой. В ней плавала пробка, в которую была воткнута намагниченная иголка. Своим острым концом она указывала на север.

«Спасибо, — поблагодарил Власова Герман Викторович. — Можно обойтись и без компаса, но это не особенно удобно».

Позавтракав и оставив кое-какие вещи у лесника, мы отправились дальше. Карп Савельевич пожал нам на прощанье руки и пожелал счастливого пути.

Никодим хорошо знал дорогу. Мы снова растянулись цепочкой.

Впереди показалась небольшая поляна.

«Смотрите», — сказал Никодим, показывая на дерево.

Мы увидели прибитую дощечку. На ней была изображена стрела, указывающая на север.

«Это направление движения экспедиции. Так и нужно идти», — заявил Власов.

Все пошли туда, куда указывала стрела. Но вскоре увидели другой знак, выведенный мелом на коре дерева.

«Нужно свернуть вправо», — догадался Тюляндин.

Знаков было много. Но странное дело: чем дальше мы шли, тем труднее было их отыскивать. Они оказывались не только на деревьях, но и на земле. Эти знаки принесли большую пользу. Увидев ямку, в которую была воткнута веточка, мы не сразу догадались, что это значит. Но потом поняли, что где-то поблизости находится питьевая вода.

Тюляндин увидел на коре дерева нарисованный конверт. На конверте стояла цифра «3».

Это означало, что в трёх шагах находится письмо.

Мы разбились на группы и стали его искать. Но найти письмо оказалось нелегко. Нашёл его Никодим, а я несколько раз проходил по этому месту и ничего не замечал.

Профессор Кириллов сообщал в письме, что экспедиция опешит, и поэтому советовал внимательно следить за дорожными знаками.

Знаков становилось всё меньше. Мы вышли к ручью и остановились. Куда же идти дальше? На дереве заметили новый дорожный знак. Он указывал, что здесь переправа. На стволе другой сосны кто-то из нас прочёл три буквы: «Л. Э. К.». Никодим, немного подумав, расшифровал: «Лагерь экспедиции Кириллова». Но лагеря не было. Кругом только шумели верхушки сосен.

«Нужно разбиться на группы и поискать», — предложил Никодим. Власов и я пошли вправо, а Свечкин и Тюляндин — прямо. Деревья и кусты