Всем выйти из кадра! - Лилия Владимировна Волкова Страница 18

А Ольге, наверное, нужно что-нибудь ответить. Непонятно только, с чего это она вдруг стала ему писать. В кино приглашает и вообще. Жалеет, что ли? Видела, как его дразнили в школе, и решила, что он бедненький-несчастненький, никому не нужный и не способный за себя постоять? А ему эта жалость нужна, как собаке пятая нога, а хипстеру лапти. Всё у него нормально!

Телефон он выключил и, вопреки обыкновению, убрал не в карман куртки или джинсов, а в рюкзак (чтобы не было соблазна включать и проверять, кто писал, кто звонил и не разыскивает ли его мама), а рюкзак оставил в аппаратной, до которой за пять секунд не добежишь.

А потом и вовсе стало не до телефона и ни до чего вообще, потому что приехали гости, человек двадцать сразу. «Молодые дизайнеры, надежда российской моды!» – так представила их Оксана, на которую вчерашние котлеты повлияли удивительным образом: никогда ещё Матвей не видел её такой спокойной и доброжелательной. Она подмигнула ему при встрече и даже помогала расставлять по студии привезённые гостями манекены и надевать на них творения «молодых дизайнеров».

– Ну, не знаю, на что теперь российской моде надеяться, – сказала ему после записи Дина. – Это же ужас какой-то! Я б такое никогда в жизни не надела.

Матвей вообще не мог представить человека, который согласился бы напялить на себя показанные наряды. Юбки и штаны из мусорных пакетов; шляпки из картона, украшенные обрезками жестяных банок; широченные комбинезоны с волочащимися по земле штанинами. Из всего этого безобразия Матвею и Дине понравились работы только одной девушки – высокой и тонкой, с абсолютно белыми волосами, бровями и ресницами. Она принесла с собой огромные, с какими-то бесконечными рукавами толстовки – все до одной чёрные, но с разными принтами. Матвей выбрал (теоретически, конечно) ту, по которой гуляли два белых динозавра, причём половина каждого из них находилась на спине, а вторая половина – на животе. Из-за этого казалось, что динозавры бегают друг за другом. А Дина сказала, что хочет толстовку с разноцветными кошками и собаками. На принте они располагались так близко, что не сразу можно было понять, где заканчивается один зверь и начинается другой.

После записи Дина подошла к обесцвеченной девушке и попросила номер телефона.

– Договорилась с ней, что она сделает для меня такую штуку. Я бы прямо сегодня у неё купила, но с собаками и кошками только одна – для показов. Если захочешь заказать себе динозавров – свистни мне, я телефончик дам, окей?

Они сидели в любимом углу, рядом с Дининой камерой. Дина примостилась на краешке стула и просто ждала следующей записи. Матвей уселся на пол, привалившись спиной к пыльной фанерной конструкции, и отдыхал после перетаскивания творений «молодых дизайнеров». Он старался не показывать виду, но чувствовал себя – хуже не придумаешь. Пока он тащил вниз последний манекен, температура скакнула вверх, как какая-нибудь кенгуру. Его опалило изнутри почти нестерпимым жаром, а в голову, в самую макушку, вбили огромный гвоздь, который шевелился от любого движения, даже от разговоров. Он еле доплёлся до лифта: дышать было тяжело, лёгкие будто кто-то сжимал изнутри и не пускал туда воздух. И ещё он всё время мёрз (как может быть одновременно жарко и холодно?), поэтому не стал снимать куртку, в которую влез, провожая гостей.

Но сейчас ему стало легче. На Дину было приятно смотреть, а слушать – ещё лучше. После безумного показа мод она повеселела, хотя при первой их сегодняшней встрече выглядела задумчивой и какой-то взбаламученной. На его вопрос «как дела?» ответила «да как-то не очень», а когда он стал выспрашивать подробности, призналась, что только что у неё был неприятный разговор.

– Что, опять Магнето?..

Матвей осёкся, а Дина удивилась:

– Кто?

– Ну этот, твой начальник. Он на Магнето похож из фильма про мутантов.

– Слушай, точно! – Дина задумалась. – Я и не замечала. Похож, очень похож, ты прав. И кажется, не только внешне.

Она помолчала, а потом решительно произнесла:

– Не хочу говорить об этом человеке. Не будем, ладно? Много чести.

Матвей согласился, и о Магнето они больше не вспоминали, ни до первой записи, ни после. У них и правда были гораздо более интересные темы для разговора.

– Я слышала, что следующий гость будет классный – спортсменка-арбалетчица. Даже стрелять в студии будут, собираются для этого в старых декорациях подыскать подходящую деревяшку.

Матвей из арбалета никогда не стрелял, тем более из спортивного. Было бы интересно попробовать. А лук они с Димоном однажды смастерили, и, кстати, неплохой, только не смогли придумать, из чего сделать наконечники для стрел. Да и тетива была так себе, из бельевой верёвки, которую Димон стащил у мамы.

Матвей хотел рассказать об этом Дине и даже открыл рот, но в голове снова кольнуло так, что он поморщился. Дина, конечно, заметила, посмотрела на него с подозрением и явно собиралась спросить о самочувствии, но тут прибежал Лёша и позвал на помощь: «Давай пошарим тут по углам, надо какую-нибудь штуку найти, чтобы стояла прочно и не рухнула, когда в неё попадёт стрела».

Они обошли все закоулки, перерыли весь хлам, надышались пылью. Матвей расчихался, а у Лёши начали чесаться глаза. Но нашли очень удачный вариант: щит из толстой фанеры, который должен был выдержать удар арбалетной стрелы. На фанеру приклеили заранее напечатанную мишень, а снизу щит подстраховали тяжёлыми кубами, чтобы стоял понадёжнее. После этого Лёша сбегал вниз, привёл в студию арбалетчицу, симпатичную светловолосую девушку по имени Ирина, и попросил Матвея показать конструкцию: «Пусть посмотрит, подходит ей такое или нет. А я в редакцию смотаюсь и умоюсь заодно, а то от этой пыли у меня глаза уже как у кролика».

Ирина их работу одобрила:

– Нормально. Должно выдержать. Стрелять буду оттуда? Это примерно метров восемь-десять – как раз нужное расстояние для той модели, которую я принесла с собой. А вот мишень вы слишком крупную прикрепили, – она улыбнулась, – на соревнованиях её центр меньше чем полсантиметра.

Ирина показалась Матвею похожей на Дину, но не внешне, а характером. Он не раз замечал: в поведении многих взрослых, даже если они изображают уважение, заметно высокомерие старшего. Они его даже особо и не скрывают. Дескать, мы с тобой оба понимаем, кто тут человек, а кто только заготовка для человека, из которой ещё неизвестно что выстругают.

Ни в Дине, ни в Ирине этого не было ни капли. И хотя в самом начале работы Матвея предупредили: к гостям не приставать, лишних вопросов не