Всем выйти из кадра! - Лилия Владимировна Волкова Страница 13

Вопросы теснились в голове, толкали изнутри острыми локтями то лоб, то затылок, то виски. Температура снова начала повышаться, и он принял ещё одну таблетку, запив её в ванной водой из-под крана. На кухню сейчас ходить не стоило: все уже дома и могут заметить его состояние.

Зато час назад ему неслыханно, невероятно повезло, в первый раз за день. Папа и Илья задержались на работе, а мама чатилась с подружками, сидя в спальне. Выглянула на минуту, когда Матвей преувеличенно бодро крикнул из прихожей: «Ма, я дома!» – произнесла скороговоркой: «Всё хорошо, да? Ужин на кухне, поешь там без меня, ладно?» – и захихикала, глядя на экран смартфона.

И с ужином тоже подфартило: он был свежеприготовленным, а значит, мама может и не заметить, что из кастрюли с макаронами и из лотка с котлетами ничего не брали. Матвей намешал себе в самой большой чашке чаю с лимоном и малиновым вареньем и так устал от этого, что в свою комнату шёл, держась за стену. Проходя мимо кабинета-гостиной-спальни, услышал мамин голос: «Сын пришёл с работы, младший. Да, уже работает. На телевидении. А что учёба? Он учится, каждый день занимается, такой молодец!»

Раздевался он, как под водой: медленно, преодолевая сопротивление вязкого воздуха, морщась от боли в мышцах. Позже, роясь в поисках пакета с Диниными таблетками, столкнул со стола учебник. Шмякнувшись об пол, книга открылась, и с разворота на Матвея с укором глянул всё тот же бородатый дядька: занимаешься, значит? Уж молодец так молодец, ничего не скажешь!

Внутри, холодный и многоногий, шевельнулся страх: вдруг он не выполнит обещание, подведёт всех и потеряет то немногое, что ещё осталось в его почти безнадёжно разрушенной жизни? Но усталость и болезнь оказались сильнее: он провалился в сон и больше ничего не чувствовал до самого утра.

Глава 5. Соль и сахар

Суп из сырков и правда оказался вкусным, и Матвей даже попробовал приготовить его дома. Получилось не так круто, как у Димки, но тоже ничего. Только мама расстроилась: «Мотенька, тебе не вкусно то, что готовлю я? Тебе такой суп больше нравится? Давай я в следующий раз сварю такой. А то ты всю плиту заляпал и слишком толсто шкурку с картошки срезаешь». Больше готовить дома Матвей не пытался, зато с Димоном они отрывались по полной.

Например, однажды решили нажарить картошки фри. Начистили штук десять – от жадности, нарезали специальной овощерезкой – получилось не хуже, чем в «Маке». Налили масло в кастрюлю, и тут оказалось, что его маловато и что не получится пожарить нормально, чтобы вся картошка в масле плавала. Димон все шкафы перерыл, но новой бутылки не нашёл.

Матвей уже не помнил, кто первый придумал долить в кастрюлю воды. Да это и неважно: один дурачок предложил, другой согласился. Потом, намазанные мазью от ожогов, они нашли на ютьюбе пару роликов с такими же экспериментами и, посмотрев друг на друга, пришли к выводу: им очень-очень-очень повезло, что масло ещё не успело как следует разогреться. Могли бы Димкину квартиру сжечь к чертям собачьим, а так обошлось небольшим бабахом, парой волдырей на руках и пятном на потолке.

Родители Димона, кажется, так и не заметили последствий масляно-водяного взрыва, зато через пару месяцев Мэтту Деймону всерьёз досталось за грязный потолок в гостиной. А кто виноват, что у них дома был целый пакет разноцветных липких мармеладок, которые, если их повыше подбросить, так смешно прилипали к потолочным панелям? Матвей с Димоном хохотали, как сумасшедшие, и ловили падающие мармеладки ртом…

Матвея замутило. То ли от тоски по другу, то ли от мыслей о сладких до приторности мармеладках, то ли от запаха какой-то бурды, которую сегодня готовили в студии.

Повар, пухлый и румяный, как пончик, был постоянным гостем их программы. Приходил раз в неделю, а то и два, несмешно шутил, а заодно варил, жарил и намешивал всякие неожиданные блюда, которые, как казалось Матвею, нормальный человек и в рот не возьмёт. Матвеева мама, наверное, грохнулась бы в обморок, если бы ей предложили из дыни сварить суп, селёдку залить вареньем, а сливы зажарить на сковородке, обмакнув в сухари.

У этого повара была одна странная фишка: он никогда ничего не пробовал во время готовки. Солил, перчил, клал сахар и другие специи, но не пытался даже ложку облизать. Он считал, что это доказывает его крутость, потому что суперпрофессионал может приготовить что угодно без снятия пробы: «У обычного человека пять чувств: вкус, слух, зрение, осязание и обоняние, но у некоторых поваров есть и шестое – кулинарие!»

Имя повара – Валентин – было ещё одним поводом для его каламбуров. Свои произведения он то и дело называл «валентинками» и рассказывал, что четырнадцатого февраля всем знакомым женщинам рассылает по почте салаты в праздничных конвертах. Передавая Оксане тарелку с готовым блюдом, он каждый раз уговаривал её не бояться пробовать, потому что имя Валентин с латыни переводится как «сильный и здоровый», а значит, Оксана точно не отравится – только поздоровеет.

Перспектива стать похожей на Валентина Оксану очевидно не радовала, но работа есть работа, так что она улыбалась во весь рот.

Матвей гостя-повара не любил: из-за него работы у администраторов значительно прибавлялось. Сначала приходилось тащить в студию плитку, кастрюли, сковородки, миксер и другие кухонные гаджеты, приносить банки со специями, распаковывать и красиво раскладывать продукты. А после записи, дождавшись, пока желающие попробуют приготовленное, нужно было всё убрать и вымыть, в том числе грязную посуду.

Сегодня, на второй день болезни, Матвей бы, наверное, покусал этого кулинарного чудака, если б только хватило сил. Утром снова пришлось пить таблетку: весь час, прошедший