Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева Страница 36

бабушка! Как она находится здесь столько дней?! Мне стало казаться, что каменные глыбы смотрят на меня: у них будто были уродливые головы, клыки, кривые руки и ноги… И тут до меня дошло. Я споткнулась, встала как вкопанная и почувствовала, как страх прожег солнечное сплетение. Это не надгробия, это сами дивы! Окаменевшие от древнего проклятия. Если кто‐то помог им окаменеть, то не могут ли они превратиться обратно?..

– Только первозданная древомагия могла победить дивов, – вполголоса сказал Акбузат, – ведь это их дар – превращать все взглядом в камень. Все они теперь здесь, повержены собственным проклятьем.

Когда каменные изваяния заполнили все вокруг, мы вышли на небольшую площадку. Я всхлипнула, у меня подкосились ноги – такой стыд! Перед нами за пеленой синего света стояли люди! Они были заперты в светящемся кубе размером с небольшую комнату. Я бросилась вперед, но синий струящийся свет оказался твердым, как стекло. Люди внутри спали, головы их были опущены, лица напряжены. Я обошла магическую тюрьму кругом и заплакала по-настоящему. Перед глазами все поплыло. Я прижалась к синеватой полупрозрачной стене, начала гладить ее ладонями, чтобы найти выемку, трещинку, ударить там, разбить проклятое стекло! За ним спала бабушка. Я узнала ее маленькую, круглую фигурку, вязаную жилетку, домашние тапочки!

– Картинай[5]! – позвала я, захлебываясь слезами. – Картинай! Почему ты ушла?! Почему ты меня оставила?! Пожалуйста, пойдем домой, я не справлюсь без тебя! Дедушка!

Дедушка стоял рядом и тоже крепко спал. В руках у него был молоток. Его забрали прямо со двора? Я смотрела и не могла наглядеться на клетчатую рубашку, седые виски, его любимые стоптанные галоши. Сколько раз я надевала их, чтобы сбегать за зеленым луком на огород, или принести из бани пучок трав, которые бабушка сушила в предбаннике, или… Вся моя прежняя жизнь, такая простая, такая яркая и совершенно недоступная теперь, всплыла перед глазами. Я должна сломать это чертово стекло, разбить, выбить! А друзья стояли как ни в чем не бывало! Застыли как статуи! Меня затопила злость, мне стало жарко. Я замахала руками:

– Что вы стоите?! Помогите мне! Быстрее!

Они молчали, и я злилась все больше. Подбежала к Мергену, вцепилась в толстовку, затрясла его. А он схватил меня, сгреб, как медведь, и замер. Ух, как меня это взбесило! Я вырывалась, пыталась пнуть его, толкнуть, укусить, но куда там! Кричала такое, о чем лучше не вспоминать. Билась, пока силы не кончились, и тогда Мерген отпустил меня, поддерживая, и я села на землю. Он опустился рядом:

– Это магия дивов, Гульшат. Только они могут снять ее. Где Инфузия вообще взяла живого дива и как заставила себе помогать? Не пойму…

– Должен быть еще способ! – Мой голос осип от слез.

Мерген пожал плечами:

– Если только… Плод древомагии? Шкатулка?

Акбузат – цок-цок-цок – прошел мимо нас.

– Глядите, – сказал он.

В каменном постаменте, на котором находилась магическая тюрьма, была прямоугольная выемка.

– Инфузия не сама сотворила основание. – Акбузат кивнул в сторону синей светящейся стены. – Этой магии тысячи лет. Когда по всей земле искали последних дивов, их закрывали в такие тюрьмы. Ритуал превращения всегда сопровождала шкатулка, поэтому она – ключ ко всему и может уничтожить куб. Она же могла оживить того дива.

– Значит, я достану ее, – сказала я хрипло, – и пусть эта Инфузия не попадается мне, за такое ее… с ней… Что угодно можно сделать.

«Останься здесь одна».

– Что? – подняла я голову.

Друзья удивленно посмотрели на меня.

– Кто это сказал? – Я встала на ноги.

«Останься одна, чтобы услышать меня».

Это голос бабушки! Я подбежала к синему кубу с той стороны, где видела ее. Глаза бабушки были закрыты, но на губах играла легкая улыбка. Неужели она видит или чувствует, что я здесь?

– Оставьте меня одну, – выпалила я.

Это безумие, безумие, безумие, билась в голове мысль. И единственная зацепка… Мне пришлось накричать на друзей, чтобы они послушали меня! Мер-ген до последнего не хотел выполнять мою просьбу, я толкнула его, чтобы он сделал шаг назад. Рубиновые глаза Акбузата проникали в душу.

– Уходите! – закричала я. – Уходите, пожалуйста! Я приду сама! Обещаю! Так надо!

Мне так не хотелось, чтобы они меня послушали, но они это сделали. Мерген посмотрел на меня, и губы у него дрогнули, на его лице было такое выражение… Лучше бы он никогда так не смотрел, лучше бы накричал. Скоро из виду исчез и Акбузат, я осталась одна на древнем кладбище.

– Картинай? Они ушли. Что мне сделать, картинай?

Я прижалась к светящемуся кубу, всей душой желая оказаться рядом с бабушкой. Только бы не снаружи, одной… Я нервно оглянулась, каменные изваяния будто приблизились к синему кубу. Мне чудились шорохи, шаги, легкий шепот. Сердце стучало громко, гулко, часто. Я начала выдыхать резко, выталкивая воздух с громким звуком «Ха!». Руки и ноги стали коченеть, меня парализовал страх. А потом магическое стекло под моими ладонями потеплело. Я отпрянула, отошла на несколько шагов. Страх топил меня, заливал бурным водопадом, и я просто больше не могла пропускать его через себя. Глубоко вздохнула, широко открыла глаза и приготовилась ко всему, что может случиться. Я не могла больше бояться! Поэтому приняла волну паники, поплыла в ней, она затопила меня жаром. Одна волна, вторая, третья. Ладони стали мокрыми, подбородок мелко трясся, я зажмурилась.

– А-а-а-а-а-а! – Мой крик эхом разошелся над кладбищем.

И сразу пришел ответ:

«Шкатулку нельзя запереть или спрятать».

Губы бабушки не шевелились, но я ясно слышала ее голос. Страх никуда не ушел, но съежился. Я приняла его в себя, и каким‐то странным образом страх стал моей силой. Я чувствовала его упругие волны, которые растекались по телу. И слушала, слушала.

«Инфузия украла ее, когда мы взяли шкатулку для ежегодного ритуала дерева Агас. Что‐то сделала с ней, но удержать не смогла. Шкатулка хранится там, куда не проникнуть живым. Но ее можно позвать. Позови ее, доченька, позови. У тебя получится, я знаю».

Я впитывала каждое слово, бабушка давала мне инструкцию, которую я должна была запомнить от и до. И которую я могла услышать, только оставшись одна.

Тени за мной зашевелились, я резко обернулась. Каменное изваяние с рыжей от ржавчины головой искривило в усмешке толстые губы.

Глава четырнадцатая

Стук металлического сердца

Я вжалась в синий магический куб всем телом. В груди стало холодно, как будто я проглотила льдинку, сердце бешено застучало. И я пожалела, крепко пожалела о том, что попросила друзей