Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева Страница 30

– Ты уверен, что старичок этот ничего не напутал? – недоверчиво уточнила я. – Агас, конечно, потрясающее дерево, но чтобы прямо вся природа…

– Так и есть, – уверенно ответил Мерген, – это первое дерево, которое выросло после того, как Урал-батыр принес себя в жертву.

Я смутно припомнила, что в конце башкирского эпоса Урал-батыр, будучи при смерти, получил живую воду, но спас не себя, а разрушенный мир вокруг.

Мерген продолжил:

– Агас хранит в себе каплю живой воды, поэтому его нельзя уничтожить просто так, ни сжечь, ни срубить… Оно всегда возрождается из своего плода, нужно только посадить его в первые сутки. Зато природа в обоих мирах зависит от Агаса…

– Ох, ну тогда шкатулку надо было прятать получше, а не в экокружке в моей деревне! – В голове не укладывалось, как так могло случиться.

– Не все так просто, – ответил Мерген, пока мы проходили через толпу, стоящую у книжного магазина, где какая‐то знаменитость раздавала автографы. – Шкатулка, – Мерген понизил голос, – хранится там, где растет Агас в вашем мире.

– Стоп-стоп-стоп, хочешь сказать, недалеко от моего дома растет такое дерево? Я бы знала об этом, поверь мне, бабушка и дедушка со своими пенсионерами меня на все пикники берут. Мы окрестности излазили вдоль и поперек.

– Агас выглядит по-другому у вас. Это как бы его корни…

Я остановилась, склонила голову набок:

– Ну, Мерген, ну что за бред? Какие корни?

Мерген улыбнулся, взял меня за локоть и повел дальше:

– Ваша крона – корни моего Агаса. Мой Агас – корни вашего. Я так понимаю, что ваше выглядит не очень заметно, потому что в вашем мире почти нет магии.

– Ну, как сказать… – начала я.

Но Мерген меня перебил:

– Да-да, у вас она тоже есть, но о ней знают не все. Точнее, не все верят, и она способна разве что… хм, ссадины заживлять. Или огородные рекорды ставить. Кстати, а я сейчас с тобой на своем языке говорю, круто же?

Я просияла от мысли о возможностях ушного переводчика:

– Да! Это очень прикольно. Ладно, более-менее я поняла. Кстати, куда мы идем? Эй!

Последнее было обращено к Утруху, который превратился в длинный-длинный язык и пытался ухватить шарик мороженого из рук девочки, идущей мимо. Она удивленно глянула, черные косы, свернутые в баранки, качнулись. Но увидела Утруха и улыбнулась. А я улыбнулась ей: приятно было видеть первую в Канзафере девочку с заплетенными волосами, как у меня. Мерген посмотрел ей вслед, нахмурившись. Тряхнул головой, повернулся ко мне:

– Мы можем найти нового Картатая. Я знаю, кто точно знает о нем. Но…

– Есть одна проблемка?

Мерген кивнул. Мы остановились под аркой в сумеречном переулке.

– Понимаешь… Есть тот, кто знает все-все. Но где он, неизвестно.

– Начинается, – отвернулась я и принялась колупать красный мох на кирпичной кладке.

– Он точно в нашем мире, но находится в заточении. Так говорят. Я сто раз у дедушки спрашивал, но он отмахивался. В общем, нам всего‐то надо найти Акбузата!

За что мне это все? Теперь Мерген хочет, чтобы мы отыскали сказочного крылатого коня, спутника Урал-батыра, белоснежного, всезнающего. Я напрягла память и вспомнила, что нам рассказывали про эпос. Акбузат пленен Шульганом и находится в подземной тюрьме, так говорят. Но потом его освободил правнук Урал-батыра!

Последнее я озвучила, на что Мерген покачал головой:

– Правнук дедушкиного брата ушел из нашего мира с алмазным мечом, но не смог освободить коня. Тот не пошел за ним. Так рассказывают у нас в школе.

– То есть за ним он не пошел, а за нами пойдет?

– Если мы придумаем, как найти его и открыть несокрушимый замоќ.

Тут я не выдержала, честно:

– А-а-а-а-а-а-а! Мерген, да сколько можно! Почему у вас нет просто какой‐нибудь очень шустрой полиции, спецслужбы, кто возьмет и поймает Инфузию, найдет бабушку и ее кружок и отправит нас домой? Почему все должно быть так сложно?

Мерген пожал плечами:

– Иногда мне кажется, что кто‐то придумывает нашу жизнь. И чем она сложнее, тем веселее этому «кому‐то». Но это было бы слишком легко, поэтому я думаю, что такова реальность и простой она не бывает, ничего не поделаешь… Мы же не в книге, где все всё знают, а окружены обычными людьми. А они могут ошибаться, уставать, путать что‐то…

Я посмотрела в глаза Мергена, и было видно, что он напрягся. Мою вспыльчивость было легко усмирять дома, где все привычное, где бабушка и ее древомагия, где друзья. Но здесь это удавалось с трудом. Точка роста, как сказала бы Лена. Я открыла рот, но сказать ничего не успела: вмешался Утрух. Я скосила на него глаза: на моем плече теперь сидел маленький огненный крылатый конь.

– Огнены демоны не зряшно были под запретом. Знаем больна много… Слышал я про коняшку…

– И молчал все эти годы? – поразился Мерген. – Ты же слышал, как я постоянно спрашивал у дедушки!

– Ну тогдаш‐то ты из баловства деда пытал. А мы, демоны, не открываем чужие тайны, коли просют нас! Чичас же, можат, выйдет толк…

Глава двенадцатая

Полет не на самолете

Мы шли к городским окраинам. То, что говорил Мерген теперь, мой ушной вкладыш не переводил. Видимо, это было что‐то далекое от литературного и даже разговорного языка. Утрух, которого ругал Мерген, сидел на моем плече нахохлившись.

Даже превращаться ни в кого не стал, со стороны казалось, что я горю. Особенно когда огненный демон вытащил из-за моего уха красную прядь и обмотался ею, как шарфом. Волосы потянуло, я ойкнула и поправила на затылке основание косы. Когда силы Мергена иссякли, он угрюмо замолк, а Утрух глубоко-глубоко вздохнул. Я его понимала: если ваш вид веками гоняют за то, что вы слишком много знаете, немудрено заиметь привычку держать язык за зубами. Огненный язык за огненными зубами… Теоретически… Ну, вы поняли!

– Расскажи еще раз, куда мы идем, – вежливо попросила я Утруха.

Он демонстративно отвернулся от Мергена и почти шепотом принялся говорить:

– Тутова подземелье. У нас многа. Мы в каком‐то смысле‐то и сами того, подземники… Так вота, фокус в том, что Акбузат улез еще дальшева. А замоќ за ним таков, что никтошеньки снять-унять не может. Сколькова времени протекло! Хорошо хотя коню этаму кушать не нужнова, иначе каюк ему.

Я сморщила нос:

– Нам куда‐то лезть придется? Я не хочу еще глубже…

– Да не. – Утрух принялся потрескивать, как костерок. – Туда не зайти, где крылатовый конь сидит, там же заклятье. Сколько снять пыталися –