Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон Страница 65

– Да, начальник. Совещание только что закончилось. В первую очередь – «Артемида»… Да, джаз-бар в районе Сонсу-дона. Да. И имя певицы – Иа. Нет, И-а. Если соединить, получается «Артемизия». Та самая художница, о которой я докладывал в прошлый раз… Юдифь. Понял. Да, буду продолжать докладывать. Так точно!

21 февраля 2024 года, среда

На следующий вечер Ли Мэк объявился в джаз-баре и первым делом разыскал хозяйку – Ю Хиён. Она встретила его с нарочитой радостью, но едва из уст Мэка прозвучало имя Иа, Хиён, помедлив, сообщила, что сегодня у Иа и «Артемиды» особый концерт.

– Так соскучился? Все еще так сильно ее любишь, да? – бросила она загадочную фразу и направилась к стойке.

Когда началось выступление, Мэк, сосредоточенно слушая пение Иа, вдруг почувствовал, что ее голос кажется ему еще более знакомым, чем в прошлый раз. Несколько раз ему казалось, что кто-то следит за ним, но стоило ему обернуться, все, что представало его взору, – поглощенные концертом или разговорами люди, которым не было до него дела. Ю Джису, наблюдавшая за ним из темного угла, исчезла так же незаметно, как и появилась, словно призрак. Когда Иа объявила, что осталось исполнить последние две песни, Хиён подошла и села напротив Мэка.

– Мэк, ты сразу узнал Джину? Те самые детские черты угадываются, скажи?

– Что? Ты о чем? Иа – это Джина? Мин Джина?

– Ой, ты не знал? Что же ты тогда так на нее смотрел? Просто потому, что красивая? А я-то думала, наш Мэк – каменная глыба, которую женщины вообще не интересуют. А оказывается, ты еще тот хитрец. Ха-ха.

– Эй, какой еще хитрец? Я не поэтому…

– Ай-ай, да ты даже покраснел. Прямо как ребенок.

– Подожди, но почему Джина поет здесь? Когда вы встретились? Как это случилось?

– Так ты и правда ничего не знаешь! Пятнадцать лет назад меня обманул тот подлец Сон Убин и продал в бар. Но в итоге я сбежала. В панике пересаживалась с поезда на автобус, сама не понимая куда еду, и в итоге вышла на остановке в Тондаме. Представляешь? Вот ведь ирония.

– Инстинктивно сработал компас внутри, видать.

– Вот именно. Помнишь, в «Доме Боско» ты рассказывал историю? Как собаку соседского мальчишки увез живодер в большой город, а она сбежала и больше десяти дней бежала обратно. Так вот, я такая же.

– И что потом?

– Пусть это и родной город, но «Дом Боско» давно закрыли, знакомых не осталось… Стою я, растерянная, и вдруг на стене автобусного терминала вижу объявление – телефон горячей линии для жертв сексуального насилия. Ну я и позвонила.

– Неужели… центр «Афина»?

Мэк вспомнил сообщение детектива Пака, полученное несколькими днями ранее.

– Вот видишь, все-таки ты настоящий детектив, Мэк. Да, «Афина». Прихожу туда – а там Джина. Как же мы обрадовались! Обнялись и плакали целую вечность.

Мэк уже собирался спросить, почему Джина оказалась в таком месте, как вдруг к столику подошла завершившая выступление Иа – точнее, Джина – и села рядом.

– Пойду-ка я к стойке, – сказала Хиён, деликатно оставляя их вдвоем.

– Привет, Мэк. Давно не виделись. Как ты?

С той самой поры, как они расстались в начальной школе, он ни на мгновение не забывал свою первую любовь – Джину. Одно ее простое приветствие всколыхнуло его сердце. На ее губах играла приветливая улыбка, но Мэку почему-то она была в тягость. Он чувствовал, что она уже не та, какой он ее знал, – в ней больше нет той беззаботной, яркой детской непосредственности. Возможно, это была лишь профессиональная подозрительность следователя. Не без труда успокоив нахлынувшие чувства и вспомнив, зачем пришел, он ответил:

– У меня все нормально. Живу в постоянной суете – расследования, дела…

– А Сан как? Он тоже стал полицейским?

– Ты не знала? После того как ты внезапно перевелась в Сеул, Сана усыновили и увезли в Америку. С тех пор я о нем ничего не слышал.

– Вот как… А я думала, вы всегда будете вместе. Вы же близнецы. И мне казалось, что без тебя Сану постоянно будет доставаться от плохих парней и он не выдержит…

– Это все было, когда мы были маленькими…

Если бы он позволил себе утонуть в воспоминаниях, разговор мог выйти из-под контроля, как и его чувства. Так что Мэк решил сразу перейти к делу.

– Скажи, ты случайно не знаешь человека по имени Ю Джису?

– Что? А… почему? Она что, натворила что-то? Ты из-за этого пришел?

– Не только из-за этого… Какие у вас отношения? Ты с ней знакома? Может быть, через центр «Афина»?

– Похоже, дело серьезное. Центр «Афина» – место не для посторонних, туда просто так не попадешь. Все из-за защиты личности пострадавших.

– Может, ты видела в новостях – мы сейчас занимаемся расследованием серии преступлений, в которых мужчин, совершивших когда-либо изнасилования, похищают и отрезают им половые органы. Мы пока сами не уверены, есть ли тут связь, но наше расследование привело нас к центру «Афина» и Ю Джису. Я бы был тебе очень признателен, если б ты рассказала мне все, что тебе об этом известно.

Чем больше он говорил, тем больше улыбка постепенно исчезала с лица Джины.

– А, так это о том деле? Я, честно говоря, испытываю смешанные чувства. С одной стороны, и поделом этим ублюдкам-насильникам, а с другой… все-таки это довольно жутко и противно.

В этот момент телефон Мэка завибрировал. Он достал его и под столом проверил, кто звонит. Это был детектив Пак. Но сейчас, в момент, когда Джина могла ему что-то поведать о Ю Джису, ему было не до звонка, поэтому он сбросил его. К счастью, сидевшая напротив Джина, возможно, из-за громкой музыки, казалось, не заметила, что Мэку поступил звонок. Джина сообщила, что в центре «Афина» действительно была девушка с таким именем, но, скорее всего, Ю Джису было вымышленным именем. Они долгое время провели вместе в центре, да еще и были сверстницами, так что хорошо общались, но, как Джина покинула стены центра, они стали все реже созваниваться.

Заметив, что Мэк неотрывно рассматривает ее шею, Джина откинула волосы и сама продемонстрировала ему свою татуировку.

– Эта татуировка… Это «Юдифь», известная картина. Художницу зовут Артемизия. Когда я жила в центре «Афина», я несколько раз слышала от директора эту историю – о художнице, которая стала жертвой изнасилования, но нашла в себе силы жить дальше. Тогда в центре