Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова Страница 4

После этих слов Мальцев впал одновременно в смятение и надежду. Он любил веселых и шумных коллег отца, их споры непонятно о чем и песни под гитару и очень надеялся, что все обойдется. Ну зачем отцу обсуждать при гостях проблемы сына с учебой? Ведь те придут с работы уставшие и голодные, тут же набросятся на еду – а там уж все по накатанной: разговоры, споры, песни…

Гости пришли через полчаса, ввалились всем скопом в прихожую, в которой и двум людям не разойтись. Небольшая квартира Мальцевых враз наполнилась шумом, смехом и веселыми голосами.

Кир затаился в комнате, но его быстро нашли. Сперва заглянул в детскую порывистый, как ураган, дядя Лева Липскер. В конце каждого застолья он проникновенно пел под гитару песни собственного сочинения, то отчаянно-грустные, то залихватски-веселые, иногда с такими словечками, что мама вздрагивала и тревожно косилась на сына и дочь. К нему тут же присоединился толстый, колыхающийся всем телом при ходьбе дядя Толя Вараев, у которого начисто отсутствовал подбородок, а щеки свисали до середины короткой шеи. Он умел так уморительно изобразить жующего хомячка или енота-полоскуна, что все хватались за животики. Коллеги попытались зайти, но столкнулись плечами и застряли в дверях.

Из-за их спин улыбался широко и радостно отец, высоченный, очень худой, всегда немного растрепанный.

– Ну, сынок! – заорал отец, пытаясь грудью протолкнуть своих друзей в комнату. – Давай уже, хвастайся!

– Чем же? – скромно потупился, разведя руками, Кир.

– Дневник, дневник покажи! – громким шепотом стала подсказывать со своей половины Олька, как будто он идиот и не врубается.

Мальцеву как никогда сильно захотелось стукнуть сестру пеналом по голове в обход собственных принципов.

Гости наконец вломились в комнату, причем дядя Лева споткнулся о ковер и упал. Но он не стал сразу вскакивать и смущенно озираться, а перевернулся на спину и растянулся во весь рост, раскинув до невозможности длинные конечности. Дядя Толя ощупал притолоку двери, не сломал ли там чего, и, потешно задирая ноги, переступил через дядь-Левины руки и ноги. Отец обнял за плечи подбежавшую к нему Олю, в другой руке держа любимый в их семье тортик «Лесной гость». Задорная мордочка шоколадного ежика была обращена к мальчику, блестели черные круглые глазки. Но Кир застыл напротив них, одинокий, смущенный, заранее исключенный из этой радостной жизни.

– Кирилл, ну в чем дело? – воскликнул отец. – Показывай уже дневник – и давайте к столу! А то вон дядя Лева на ногах не стоит.

– Понимаешь, папа… – начал Кир, и что-то в его голосе сразу заставило отца нахмуриться. – У нас сегодня в классе проводился один интересный эксперимент.

– Ого, мы любим эксперименты! – тут же принял сидячее положение дядя Лева. – Мы их столько за эту неделю провели, что со счета сбились. А про школьные я что-то давно не слыхал.

– Это потому, что ты бездетный пока, – довольно кислым тоном ответил ему отец. – Мне вот частенько приходится. Что на этот раз, сын?

Кир, только что осененный этой идеей, успел собраться, так что заговорил уверенно:

– Нам вчера на географии учитель рассказал о том, что в некоторых странах пятерка – это как наша двойка. Зато единица и двойка – отличные оценки.

– Точно, в Германии, к примеру, – пророкотал всезнающий дядя Толя.

Отец тем временем все больше леденел лицом, на друга даже не взглянул.

– Ну, мы здорово удивились, не поверили, – вдохновенно продолжал Кирилл. – Тогда географ – а он наш классный – сказал, что попросит других учителей завтра – то есть сегодня – оценивать нас по такой системе. Было очень весело…

– Дневник! – рявкнул отец.

– Но только на один день, конеч…

– Дневник!!!

Кир вздохнул и вытащил из ранца свой весьма потрепанный в передрягах (включая химические эксперименты) дневничок, раскрыл его на нужной странице и протянул отцу. Отец дневник в руки не взял, только подался вперед. По бокам от него так же склонились и вытянули шеи его коллеги, дядя Лева торопливо накидывал на нос очки. Охнула Оля, дядя Лева и дядя Толя на цыпочках попятились из детской и на этот раз не застряли в дверях, а бесшумно испарились. Отец выпрямился, отшвырнул торт, который чудесным образом приземлился посередине стола Кира, и тяжелым шагом вышел из комнаты. За ним тихой мышкой шмыгнула Оля.

Остались они вдвоем – Кир и шоколадный ежик, – но даже тот теперь смотрел на мальчика укоризненно и грустно, словно говорил ему: «Да, подвел ты меня, дружочек. Кто меня после такого есть-то станет? Пропаду я теперь, эх, пропаду!»

Так и случилось, что второго августа грустный и непривычно тихий Кир загружался в автобус вместе с другими ребятами, едущими на последнюю смену в лагерь «Факел» в Ленинградской области. И старательно отводил глаза от родителей и сестры – уже этим вечером поезд увозил их на юг, в Крым, к прекрасному теплому морю.

Вожатая третьего отряда Маргарита Николаевна Осипова стояла в холле корпуса в окружении пионеров с вещами и тщетно пыталась выглядеть собранной и строгой. Или хотя бы не такой испуганной, какой на деле себя ощущала.

У испуга была причина: девушке казалось, что она стала жертвой коварного обмана. Ну разве так выглядят дети десяти-двенадцати лет? Разве не должны они быть доверчивыми, ласковыми, напуганными разлукой с родителями? Такими воображала их себе Маргарита Николаевна и заранее готовилась согреть детей своей добротой, успокоить, развеселить. Вот только непохоже было, что эти дылды с нахальными лицами и громкими голосами нуждались в утешении. Они и на вожатую внимания не обращали, шумно обсуждали какие-то свои вопросы.

Только одна девочка едва не плакала и, опустившись на корточки, обеими руками рылась в своем чемодане. Лямки сарафана без конца сползали с ее пухлых плеч, очки в тяжелой оправе скользили по носу и падали на вещи, девочка с сердитым шипением возвращала их на место и снова ныряла в чемоданные недра. «Распустеха», – подумала Рита и тут же укорила себя за злые мысли. Возможно, девочка забыла что-то важное, нужно позднее разузнать, успокоить ее.

Но не сейчас. Сейчас главное – убедиться, что все на месте, развести детей по комнатам. Рита сердилась на свою напарницу Анну Рейновну. Той по личным обстоятельствам пришлось задержаться на пару часов в городе, а Рита так рассчитывала на нее! Анна Рейновна была старше и уже отработала в этом лагере первую и вторую смены.

– Так, давайте проведем перекличку, а потом я покажу вам ваши комнаты, – сказала Рита.

Но голос ее утонул в шуме носящихся по холлу парней и злобном визге высокой девочки с длинным лицом и экстремально короткой стрижкой, которую они едва не сбили с ног.

– Успокаиваемся, успокаиваемся! – привстав на цыпочки,