Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон Страница 37

В четвертом классе Сан оказался в одном классе с Чон Умином. Умин был младшим сыном предпринимателя Чон Санхвана – владельца шахты Манвон на окраине Тондама, а также нескольких кинотеатров и баров в центре города. Чон Санхван также уже несколько лет занимал пост председателя родительского комитета и обладал огромным влиянием в школе.

Его жена Ю Чонхе была обеспокоена тем, что, несмотря на дорогих репетиторов и должность старосты класса, их сын неизменно занимает лишь второе место в рейтинге. Узнав от классного руководителя, что ее сына потеснил какой-то безродный приютский сирота, она пришла в ярость. Тем более что Чон Санхван был крупнейшим спонсором «Дома Боско»: значительная часть бюджета приюта зависела от его пожертвований. Старший сын Чон Санхвана, Угюн, который был на восемь лет старше Умина, слыл известным повесой, старшая дочь Хисон, старше на пять лет, тоже особо не блистала успехами, поэтому все надежды супруги возлагали на младшего, Умина, – тот хотя бы хорошо учился.

Умин, как это свойственно детям, инстинктивно почувствовал, что родители им недовольны, и в какой-то момент начал вести себя странно. Все началось однажды во время обеденного перерыва. Сосед по парте и ребята, сидевшие вокруг, в какой-то момент вышли из класса – и Сан остался один. Он сидел и молча ел принесенный с собой обед. Тогда-то к нему и подошел Умин, выхватил его контейнер с едой и швырнул на пол.

– Ах ты грязный сиротский выродок! Чего ты тут свою грязную жратву разложил?!

– Она не грязная. Мне мама приготовила.

– Какая еще мама? Откуда у тебя может быть мама? Это директор приюта тебе собрала. Та самая тетка-директор, которая своих детей иметь не может, согрешила и теперь живет, прячась ото всех!

– Ах ты сволочь!

В отличие от Мэка, Сан терпел любые оскорбления в свой адрес. Пусть его называли брошенным родителями грязным сиротой – по сути, это было правдой. Но терпеть оскорбления в адрес директора он не мог. С криком Сан вскочил из-за парты и изо всех сил заехал Умину кулаком прямо по лицу. Тот отшатнулся назад, зажимая нос, из которого хлынула ярко-красная кровь.

В этот момент Мэк, успевший закончить обед раньше и решивший проведать Сана, заглянул в класс и стал невольным свидетелем этой сцены. Ребята, которые обычно держались рядом с Умином, словно телохранители, ринулись было на Сана, но замерли, увидев, как к ним стремительно приближается Мэк. Известный своей дерзостью и умением драться, он внушал детям настоящий страх. Мэк встал между Саном и компанией Умина, заслоняя брата. Умин разрыдался. Кровь из носа все не останавливалась, как и рыдания. Один из его прихвостней метнулся и привел классную руководительницу.

– Что здесь происходит? Умин! Ты в порядке?

Убедившись, что Умин перестал плакать и кровь из зажатого салфеткой носа больше не течет, учительница поочередно отвесила пощечину Сану и Мэку.

– Ах вы, мерзавцы! Где вы только набрались таких дурных манер! Я вас жалела, потому что вы сироты, а вы вот так отплачиваете? Да как вы смеете трогать его! Негодяи!

В отличие от Мэка, которому было не привыкать к такому, Сану было обидно – не от пощечины, от которой его щека опухла, а от обидных слов учителя. Его терзала мысль, что он совершил страшную ошибку, что он – ничтожное, грязное существо. Но сильнее всего его ранила мысль, что учительница, которую он втайне считал почти матерью, так плохо о нем думала. Будто весь его мир в одночасье рухнул.

– Чего уставился?! Думаешь, ты правильно поступил?

Еще одна пощечина обожгла его и без того пылающую щеку. Ли Сан подумал, что лучше бы его избили до смерти прямо здесь. Но внимание учительницы уже переключилось на драгоценного Умина.

– Умин, беги скорей в медпункт. А если у тебя сломана переносица? Я тебя отведу! Ли Мэк, ты сейчас же отправляйся в свой класс! А ты, Ли Сан, возьми свой стул, иди к доске и стой там в качестве наказания!

Ли Сан тогда впервые почувствовал, каким тяжелым на самом деле был его маленький скрипящий деревянный стул. Но внутри него, вместе с обидой и гневом, вдруг появилась какая-то неведомая сила, и он отстоял с этим стулом весь обеденный перерыв. Руки и плечи свело судорогой, так что стул, который он держал в руках, затрясся, но он его не уронил.

Мэк стоял за дверью класса, смотрел на Сана и сжимал кулаки так, что побелели костяшки; по его щекам текли слезы. Его самого ругали и били так часто, что он уже привык и почти не чувствовал боли. Но смотреть, как несправедливо страдает Сан – тот самый Сан, который все делал лучше всех и одним своим видом вызывал гордость, – было невыносимо. Если бы только можно было, он сам встал бы там вместо него со стулом в руках. Когда в дальнем конце коридора показались учитель и уже оправившийся Умин, Мэк тихонько отошел от окна и вернулся в свой класс.

Вернувшись, учитель посмотрел на Ли Сана, который, стиснув зубы, из последних сил продолжал стоять, и лишь покачал головой с упреком.

– Ли Сан, если ты достаточно поразмыслил над своим поведением, возвращайся на место! Еще раз пустишь в ход кулаки – пощады не жди!

Будто не слыша слов учителя, Ли Сан не двинулся с места.

– Почему не идешь? Это что, бунт?

– Я не уверен, что достаточно поразмыслил…

– Что ты тут устраиваешь! Будешь себя так еще вести или не будешь?

– Не буду.

– Тогда отправляйся на свое место!

С того дня слово «сирота» стало употребляться почти как синоним слова «грешник». Детям внушали, что не стоит водиться с сиротами, а дети шли на поводу у своих родителей и предпочитали держаться подальше от детей из «Дома Боско».

После встречи с директором «JYЭнтертеймент» Чон Хисон Джон вернулся к себе. Чуть ли не под угрозой пересмотреть условия соглашения с Чон Санхваном он сумел добиться от нее согласия на проведение допроса Чон Угюна. Он исходил из анализа, что места преступлений были выбраны не просто так и нацелены на «Стелла Дроп». По требованию Чон Хисон Угюна чуть ли не насильно приволокли на допрос. Он демонстративно игнорировал Джона, явно собираясь просто тянуть время.

– Ты вообще кто такой? По-корейски толком не говоришь, в наших делах не разбираешься. Что ты собираешься расследовать и какие меры принимать?

– Глава корпорации пригласил меня, чтобы я помог урегулировать ситуацию. Мне нужно выяснить, имеет ли это все связь