И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен Страница 183

— Давай сюда отчет «Кью-Петрол», — спокойно произнес брат Аайеда, слегка повернув лезвие ножа, так что Марк кожей почувствовал, на волосок от какой бездны он находится.

Вот оно что. Значит, дело было в этом. Обычная борьба за кусок хлеба. Со смертью Рахмана Аайед и его брат остались не у дел.

Марк едва заметно улыбнулся. В любых других обстоятельствах он бы расхохотался во весь голос. Бедолаги Аайед и его брат. Официально они нигде не числились, а теперь, когда Рахмана не стало, финансирование его карманной спецслужбы испарилось без следа. Их маленькому дуэту срочно требовались деньги, и они раскинули мозгами, придумав отличный план. Нужно было снять куш, и они, очевидно, решили, что сделают это вместо Марка. На самом деле довольно изящно: заказчикам в Багдаде было абсолютно плевать, кто именно доставит им файлы «Кью-Петрол». Аайеду с братом там будут только рады.

— Никакого отчета нет, — сказал он.

Брат Аайеда вырвал у негосумку с ноутбуком и принялся шарить в ней свободной рукой, матерясь как последний деревенщина.

— Я же сказал, отчета нет. Отпусти меня, пока никто не вошел. Для тебя же хуже будет.

Лезвие у горла Марка замерло. — Значит, отчет в компьютере. Я забираю его себе, — прошипел мужчина.

— На сумке написано мое имя. Я подниму крик о краже, и ты окажешься за решеткой быстрее, чем успеешь сообразить. Отпусти меня!

Марк пожалел о своей угрозе и стиснул зубы, когда нож снова плотно прижался к сонной артерии. Он прекрасно понимал, что этот тип без колебаний полоснет по горлу. Понадобится меньше секунды, чтобы он потерял сознание и рухнул на пол с перерезанным горлом. Еще до того, как тело упадет, эта тварь выскочит в коридор. Прежде чем найдут труп, брат Аайеда скроется тем же путем, что и пришел. Прежде чем поднимут тревогу, он выбросит сумку с ноутбуком и найдет подходящую замену. Да, угрожать явно не стоило.

В этот момент за дверью туалета раздались голоса. — Это платно? — спросил мальчик. Женский голос ответил отрицательно.

Брат Аайеда затащил Марка в одну из кабинок, притворил дверь и прижал нож к кадыку с такой силой, что Марк едва смел дышать.

Мальчишка с трудом справился с тяжелой входной дверью туалета, придирчиво выбрал один из писсуаров и долго возился с молнией на штанах, прежде чем ему наконец удалось — судя по всему, приподнявшись на цыпочки — облегчиться.

— Пикнешь — прирежу, — прошипел иракец. У Марка не возникло ни малейших сомнений в том, что тот не шутит.

Мальчик долго развлекался с электрической сушилкой для рук и выдавливал жидкое мыло в раковину.

— Ты скоро, милый? — Заглянула в дверь его мать.

Он пошел. Но сначала попил воды из-под крана и еще пару раз нажал на дозатор с мылом.

Когда они снова остались одни, Марк уже знал, что сказать: — Ладно, забирай ноутбук. Но чтобы открыть файлы, тебе понадобится мой пароль: PC2023344-12. Если введешь неверно, все сотрется к чертям. Понял?

Нож слегка отошел от горла. — Повтори.

— PC202334-12.

— А разве до этого не было двух четверок?

— Нет.

— Запиши.

— Чем?

— Возьми ручку в сумке и напиши.

— На чем?

Брат Аайеда шумно вздохнул: — В сумке наверняка есть бумага.

— Ты же сам копался там. Кроме компьютера, там только журналы.

— Ну так оторви кусок от этих гребаных журналов и пиши. Быстрее!

Марк проворчал: — Убери нож! Мне неудобно.

— Нет.

— Да пошел ты тогда! — Он выпустил сумку из рук, но придержал ее падение носком ботинка.

Араб разразился очередной порцией отборной ругани. Он отступил на шаг, но держал нож прямо перед глазами Марка: — Подними компьютер и включи его, — приказал он сквозь зубы. — Я хочу видеть, как сработает твой пароль.

— Нужна розетка. Батарея села.

Поток ругательств возобновился с новой силой: — Пиши пароль на бумаге.

Марк нагнулся, чтобы поднять сумку, ручку и те самые журналы. Нож по-прежнему висел у него перед носом.

В тот самый момент, когда он нагнулся достаточно низко и увидел ноги своего тюремщика сквозь собственные колени, он мертвой хваткой вцепился в них и резко дернул на себя.

Брат Аайеда рухнул навзничь, с силой ударившись затылком об унитаз. Ножа он из рук не выпустил, но это уже не имело значения — он был в глубоком нокауте.

— Дай сюда! — Марк вырвал нож из его пальцев и на секунду задумался, не пустить ли его в ход, но сразу отказался от этой мысли. Ему предстояло торчать здесь еще восемь часов. Труп с колотыми ранами поднимет на уши весь международный аэропорт.

Вместо этого он нагнулся, поудобнее перехватил обмякшее тело, взвалил его себе на плечи пожарным захватом и с трудом протиснулся сквозь узкую дверь кабинки.

Здесь, перед раковинами и писсуарами, он замер на мгновение, прислушиваясь. Убедившись, что его никто не потревожит, он поднял брата Аайеда на полусогнутых руках как можно выше, а когда тяжесть стала невыносимой, швырнул его головой вперед прямо на край писсуара.

Раздался омерзительный хруст, и, когда тело рухнуло на пол, из раны хлынула кровь. Во рту, где прежде красовался оскал злобной твари, не осталось ни одного переднего зуба.

Марк огляделся. На полу было сухо, слишком сухо. Тогда он расстегнул ширинку и принялся мочиться со всей силы, пока моча не залила подошвы обуви лежащего и пол вокруг тела.

Подхватив сумку с ноутбуком, он выскочил в посадочный коридор. — Помогите! — закричал он паре служащих в форме, высунувшихся из своих выходов на посадку.

Те сразу же вызвали подмогу, а Марк принялся громко возмущаться отвратительной уборкой туалетов, которая привела к такому жуткому и нелепому несчастному случаю. Его вкратце расспросили о случившемся, но поскольку рассказать ему было нечего — он лишь повторял про грязный пол, на котором человек поскользнулся и разбился, — его отпустили. Служащие бормотали извинения, заверяя, что такого отродясь не бывало.

Санитары натянули резиновые перчатки и, стараясь не испачать форму об обоссанную одежду пострадавшего, переложили его на носилки.

Когда его увозили, брат Аайеда едва дышал.

Здесь, в посадочной галерее, прямо у стойки регистрации, Марк наконец почувствовал себя в полной безопасности.

Вид на взлетно-посадочные полосы открывался великолепный. До вылета оставалось семь с половиной часов, и никто не