И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен Страница 170

Но и здесь повсюду висели камеры. Он уставился в один из темно-серых объективов и скорчил гримасу. Какая разница, если у мониторов сейчас никого нет?

Он посмотрел вперед. До поворота оставалось всего несколько метров, но на этом коротком участке нужно было миновать три двери с овальными смотровыми оконцами. Все они были наглухо закрыты.

Он осторожно заглянул в первое оконце: там стояли стеллажи с канцелярией и папками, закрывавшие окна наружу. За вторым стеклом картина была похожей, но вид за третьей дверью заставил его испуганно присесть. Он слегка приподнялся, чтобы рассмотреть мужчин, сидевших за столом — точно таким же, какой стоял в его собственной камере. Лицо одного из них было залеплено пластырями, руки перебинтованы. Очевидно, последствия обморожения после долгого пребывания в рефрижераторе.

Это были Аайед со своим братом, увлеченные игрой в карты.

По крайней мере, ему так показалось.

Вдруг Аайед насторожился, словно гиена, учуявшая падаль. Марк попытался пригнуться, но было поздно. Налитые кровью глаза Аайеда заметили его — зрительный контакт состоялся. Добыча была обнаружена.

— Де Вирес! — заорал он, и Марк услышал крик, хотя массивная дверь заглушала звуки. — Де Вирес, выпусти нас!

Они задергали ручку и принялись изо всей силы молотить в дверь.

— Черт побери! — бесшумно выругался он.

Он скользнул в следующий отсек, где голоса со стороны кухни доносились уже отчетливее, и далее в кабинет Рэндольфа Фишера.

Это было единственное место, откуда можно было выбраться в сад. «Слезай через балкон, — проинструктировал его де Бур. — Хватайся за перила и отпускай руки. Кусты внизу смягчат падение, но постарайся сделать все тихо: кухонные окна часто открыты, и тебя могут услышать. Как спустишься, беги вдоль лесополосы к шоссе, я буду ждать тебя там».

Южный ветер, хоть и мягкий, был сырым и пронизывающим. Марк ухватился за широкие балясины балкона, мысленно проклиная охранников за то, что они отобрали у него верхнюю одежду. Крики болотных птиц в бирюзовом свете над озером уже возвещали о приближении осени. Было чертовски холодно, если говорить прямо.

За стеклами кухни замелькали тени; он разжал пальцы и неловко, тяжело рухнул в кусты, приземлившись в чернозем садовой клумбы.

Меньше чем через пять минут он уже был у дороги, зуб на зуб не попадал от холода, но лицо его просияло при виде большого автомобиля с работающим на холостых оборотах двигателем и де Буром за рулем.

То, что еще несколько часов назад казалось безнадежной пропастью, теперь превратилось в новые возможности. Он бросил вызов судьбе и выиграл партию. Зачем теперь бояться продолжения игры? Путь свободен.

Ослепленный самодовольной гордыней, он не заметил опасности, возникшей прямо у него за спиной.

— Стоять! — скомандовал басовитый голос, и в следующую секунду Марк уже лежал ничком на земле с наручниками на запястьях.

— Куда собрался? — прогремело над ним.

Шах и мат, игра окончена.

— Он поедет со мной! — раздался позади властный голос де Бура.

Хватка на руке Марка немного ослабла, так что он смог наполовину развернуться.

Петер де Бур вышел из машины и стоял в паре метров от них, глядя на солдата. Он повторил свое требование, на этот раз по-английски. — Он вам не нужен, — продолжил он. — Возьмите это. И все останутся довольны.

В его руке была пачка купюр — как минимум тысяч пять гульденов.

— Ты ведь собираешься домой, солдат? — продолжил он. — Ты дежурил всю ночь?

— Если вы так хорошо осведомлены, то должны знать, что я не могу его отпустить. — Гора мышц усилила хватку и со всей силы уперлась коленом в бок Марка, так что у того потемнело в глазах.

— Я знаю только, что человек, на котором ты сидишь, нужен мне прямо сейчас. Иначе погибнет невиновный. Поезжай с нами, так ситуация останется под твоим контролем. Мне нужен всего час, после чего ты сможешь позвонить Рэндольфу Фишеру и доложить о поимке беглеца. — Он снова помахал деньгами. — Держи! Бери. Что для тебя значит этот час?

Солдат уставился на купюры: — Час? — Он сверился с часами. — Через час отпускают двух иракцев, и тогда побег обнаружат. Даю вам максимум пятьдесят минут.

Марк закрыл глаза от непередаваемого облегчения.

Перед домом лежал детский велосипед с желтыми шинами и ободранными наклейками на раме. Было совсем раннее утро, и владелец велика явно не собирался просыпаться в ближайшие часы.

Американец снял с Марка наручники и встал у него за спиной, твердо намеренный пресечь любую попытку побега.

Марк и не думал бежать. Эта гора мяса явно играла в квотербеков[70] в какой-нибудь школьной футбольной команде.

Они настойчиво звонили в дверь несколько минут, пока бледная и заспанная жена Рахмана наконец не открыла им.

Марк уже видел ее раньше и думал, что ей подошел бы мужчина получше Рахмана. Темноволосая, пышная, благоухающая тяжелыми духами. Ее округлый животик манил к себе. Как раз в его вкусе.

— О! — непроизвольно вырвалось у молодой женщины, когда она увидела эту небольшую процессию. Она поднесла руку к лицу, пытаясь скрыть тревогу. Первая реакция на шок.

Хотя Марк ненавидел Рахмана как чуму и считал его смерть спасением для этой женщины, ему было трудно не пожалеть ее. — Спокойно, — сказал он, пытаясь ее поддержать.

— Он погиб? — Она сквозь рыдания повторяла имя мужа снова и снова.

— Нет, — солгал он. — Но домой он вернется нескоро.

Они усадили ее на кухне, дали выпить воды, и Марк на ходу сочинил историю о внезапно открывшихся коммерческих перспективах и срочной поездке, в которую Рахману пришлось отправиться. Под конец он сообщил, что они пришли забрать коллекцию одежды, которую Рахман хранил в подвале. Они найдут ее сами.

Она пила воду маленькими глотками и не возражала.

Из первого подвального помещения дверь вела в мастерскую, заваленную картонными коробками, ведрами, банками и обрезками досок. Вдоль стены висел щит с инструментами над старым верстаком, занимавшим почти все свободное пространство.

Марк высвободился из хватки квотербека и попытался вспомнить, что рассказывал ему Рахман.

Новую часть подвала иностранная фирма построила за две недели, пока жена Рахмана гостила у родителей. Бетонные перекрытия засыпали землей и покрыли дерном, так что к ее возвращению сад выглядел нетронутым. Она даже не подозревала о существовании тайных владений Рахмана — и слава