Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов Страница 56

Заметив Лену, она что-то сказала старику, одетому в заплатанный пиджак неопределенного серого цвета и старые военные брюки. Узловатыми пальцами старик прицеплял ведро к крюку журавля, и, когда Лена подошла и встала рядом, он повернул к ней заросшее кустиками седых волос, морщинистое, с вечным крестьянским загаром лицо.

– Дедушка, дайте воды напиться! – попросила Лена.

Старик молча опустил ведро в колодец. Было слышно, как оно грохнулось вниз и как где-то глубоко чавкнула вода.

Стоя в сторонке, старуха рассматривала девушек.

– Уходите! – тихо сказала она, когда, придерживая ведро на краю колодца и нагнув его к себе, Лена стала жадно пить воду. – Уходите отсюда, в селе вас быстро заарестуют.

– А кто в селе? – спросила Надя, приглядываясь к разношерстной толпе, собравшейся метрах в ста от колодца, на которую сердито покрикивал солдат. Он просматривал документы у всех, кто проходил мимо, но почему-то не отпускал их, а задерживал.

– Румыны! – ответил старик, отбирая у Лены ведро. – Самолет ночью летел. Всполошились они! Говорят, где-то парашютистов сбросили. Всю ночь ходили с облавой и вот теперь строго проверяют.

– Ну, самолеты теперь везде летают, дедушка, – сказала Лена, оглядывая село, а сама раздумывала, как бы поскорее вернуться назад и обойти его стороной.

– Уходите! – повторила старуха. – За деревней балка. Там жандармов нет.

– А как называется ваше село?

– Свердлово.

Девушки озадаченно переглянулись. Свердлово?! Рассматривая в штабе карту, они видели это название в стороне от того пути, по которому им нужно было направиться после приземления, но им и в голову не пришло запомнить, где именно оно расположено.

– Там железная дорога близко?

– Близко, близко… Да уходите вы отсюда побыстрей! – сказала женщина и, поднявшись на крыльцо, скрылась в хате.

Но незаметно уйти было уже невозможно.

Отогнав задержанных поближе к хате, в которой, очевидно, располагалась «дежурка», солдат пристально рассматривал девушек. Высокий, с черным, давно не бритым лицом, поблескивая белыми зубами, он что-то весело говорил своему напарнику, рыжеватому, похожему на немца коренастому здоровяку, который небрежно придерживал ремень автомата, сползавшего с его плеча.

– Вылупили глаза, черти! – тихо выругалась Надя. – Ну, что будем делать?

– Придется идти!

Надя вздохнула и резким движением, в котором чувствовалось несколько наигранное бесстрашие, закинула узелок с вещами за спину.

Солдаты медленно двинулись им навстречу.

– Вуно зио![4] – проговорил высокий солдат с нашивками сержанта и шагнул им навстречу. В его движении не было ничего угрожающего.

Надя чуть отстала от Лены и незаметно выбросила в канаву последний кусок шоколада: русский шоколад может стать уликой против них. В это время второй солдат, коренастый и низкорослый, подкинул на плече сползший с него ремень автомата и вышел на середину дороги.

– Куда идете? – спросил он по-русски, и на его лице возникло выражение настороженности; он, видимо, не одобрял добродушного тона своего напарника.

– В Одессу, – ответила Лена.

– Откуда?

Девушки помолчали. Так хорошо придуманная легенда полетела к черту! Ошибка на каких-нибудь пятнадцать километров, и нужно все сочинять заново.

– Ну! – прикрикнул солдат. – Где паспорт?!

Он снял с плеча автомат, прислонил его к ноге, всем своим видом показывая, что не намерен торопиться, и протянул руку.

Короткие пальцы со следами въевшегося под ногти черного ружейного масла нетерпеливо шевелились.

– Сейчас, сейчас! – проговорила Лена, доставая из кармана паспорт. – Вот, пожалуйста!

Пальцы солдата выдернули паспорт из ее рук. Это резкое движение, казалось, уже предрешало все дальнейшее.

«Не отпустят!» – подумала Лена и взглянула на Надю, которая держала свой паспорт в руке, ожидая, когда его потребует солдат.

Это спокойное ожидание и Надин ленивый, чуть насмешливый взгляд невольно успокоили Лену. Ее паспорт теперь переходил из рук в руки. Оба солдата по очереди перелистывали его, придирчиво рассматривали печати и штампы.

– Откуда? – снова переспросил тот, что был ниже ростом.

– Из Мариуполя! – ответила Лена.

– Почему здесь идете?

– У меня больная тетка! – выпалила Надя.

На небритом лице солдата появилось сомнение. Он что-то сказал сержанту, и тот в ответ кивнул головой.

– Где пропуск?

– Вот он! – Лена протянула немецкий пропуск.

Солдат презрительно усмехнулся.

– Транснистрия принадлежит румынам. Где румынский пропуск?

– Нам дали только этот! – сказала Лена, удивленно взглянув на Надю; о том, что нужен еще и румынский пропуск, никто им не говорил.

– Где живете?

– Мы из Мариуполя!.. – проговорила Лена и протянула Надин пропуск в доказательство того, что у них одинаковые пропуска, и если румынских нет, то виноваты те, кто выдает их в Мариуполе.

Крепко зажав в руке документы, солдат решительно махнул рукой в сторону хаты, где стояли задержанные.

– Пошли туда! Вы арестованы.

– Дядечки! – жалобно воскликнула Лена. – Отпустите нас!.. Мы не знали!..

– Как же вы сюда попали? – снова недоверчиво спросил солдат.

И тут пришла на помощь до сих пор молчавшая Надя. Она, наконец, придумала версию, оправдывавшую их появление на дороге в Свердлово.

– Нас из Мариуполя вывезли в закрытой машине немецкие солдаты! Да у нас нигде и пропусков-то не спрашивали! – крикнула она и протянула руку, чтобы выхватить документы.

– Но, но! – угрожающе сказал солдат. – А где машина?

– Свернула к Светличному! Вон там мы вылезли, на развилке дорог!.. – Надя махнула рукой в сторону моста.

Солдат посмотрел туда, куда она показывала, и хотя никакой развилки не увидел, все же поддался горячей убежденности Нади.

– Дядечки, отпустите! – почувствовав колебание солдат, взмолилась Лена, вынула из кармана сорок марок и сунула их в руку коренастого.

Тот улыбнулся, пересчитал деньги и деловито сказал:

– Мало! Давай еще двадцать!..

Надя подала ему еще двадцать марок; солдаты поделили их между собой, и коренастый, с молчаливого одобрения своего сержанта, вернул девушкам документы.

– Идите и больше не попадайтесь! – грубовато сказал он.

Свободны!.. Девушки выбежали из села и спустились в балку, по которой им советовала идти старуха.

Ветер постепенно рассеивал тучи. Солнце припекало. И хотя ногам, привыкшим к тяжелым яловым сапогам, которые девушки носили в школе, было непривычно легко, однако ссохшиеся на вещевом складе туфли еще не разносились и стали постепенно натирать пятки.

Наконец Лена не выдержала, сбросила их и пошла босиком. Ее примеру вскоре последовала и Надя.

Они все шли и шли. Казалось, ветер уже доносит до них свежее дыхание моря. Одесса, наверно, близко. И хотя ее еще не видно, но указатели на немецком и румынском языках все чаще направляют свои острые стрелы в сторону города. Девушки стремились как можно дальше уйти от «точки», куда забросила их судьба в лице штурмана, а ведь он, наверно, вернувшись на базу, доложил, что задание выполнил, и чувствовал себя героем.

– Собака он, этот штурман! – выругалась Надя. – Вот