Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов Страница 29

– Как не слышать! – улыбаясь, ответил Корнеев. – Совершенно неожиданный талант!..

– Да я-то тут при чем? – сказал Стремянной. – Это Воронцов нашел.

– Ладно, ладно, нечего скромничать, – сказал Ястребов. – Главное, что дело сделали большое. Нашли архив как раз тогда, когда надо. Воронцов мне уже звонил. На основании обнаруженных материалов арестована сотрудница гестапо Мария Кузьмина. Есть подозрение, что она-то и является агентом Т-А–87. Если бы не ваша находка, она бы, пожалуй, ускользнула от нас. У нее все фальшивые документы на руках были. Сейчас как раз допрос идет. У нас, товарищ Стремянной, кажется, было что-то о постройке укрепрайона западней города. Помните, в бумагах бургомистра нашли? Так вот, эта особа, говорят, в курсе. Зайдите туда, постарайтесь выяснить все, что можно, о характере и месторасположении укреплений. Это было бы важно…

– Слушаюсь! – Стремянной раскрыл папку и вытащил из нее нужный документ. – Так я пошел, товарищ генерал…

Особый отдел дивизии находился неподалеку, в маленьком одноэтажном домике. Около него ходил часовой, а в глубине двора стояла легковая машина.

Стремянной поднялся по лестнице и вошел в комнату, где происходил допрос.

Он увидел у стола майора Воронцова. Низко склонив седую голову, Воронцов записывал показания арестованной. Женщина сидела перед ним, спокойно облокотившись о стол. Ее соломенно-желтые, видимо, крашеные волосы еще сохраняли следы обдуманной и сложной прически. Тонкие – в ниточку – высокие брови были приподняты удивленно и наивно. Лицо нежное, кукольное – маленький, чуть вздернутый нос и блестящие выпуклые глаза. Воронцов оторвался от протокола и взглядом приветствовал вошедшего.

– А, товарищ Стремянной! Садитесь, послушайте. Мы только начинаем.

Женщина краешком глаза посмотрела на Стремянного и осторожно, как будто украдкой, поправила волосы.

Он сел позади нее и чуть в стороне, чтобы не мешать допросу.

– Итак, я записал ваш ответ, – сказал Воронцов, пододвигая к ней протокол. – Вы утверждаете, что не имели никакого отношения к Курту Мейеру.

– Никакого, – безмятежно сказала женщина.

– Подпишите.

Она обмакнула перо, поставила на листе бумаги свою подпись и поднялась с места.

– Теперь мне можно идти? – спросила она и опять сбоку поглядела на Стремянного.

– Нет, подождите, – сказал майор, – у меня к вам есть еще один вопрос… Как вы можете объяснить то обстоятельство, что фотографировались с Куртом Мейером?

– Это недоразумение. Я никогда с ним не снималась, – удивленно сказала она, но ресницы ее дрогнули.

– Значит, никогда? – переспросил майор, прищурив глаза и посмотрев на нее в упор.

– Конечно! Каким же образом? – растерянно развела она руками. – Ведь я почти не знала его.

– Посмотрите! – Майор открыл ящик и положил на стол фотографию.

Увидев ее, женщина вздрогнула и закусила губу.

Стремянной приподнялся и посмотрел на фотографию. Он видел ее в первый раз. Якушкин такой не приносил. Но снимок был так выразителен, что спорить против него было просто немыслимо. Уютно пристроившись на диване, сидели рядом Курт Мейер и эта самая женщина, Мария Кузьмина. Курт Мейер – картинно выпятив грудь и слегка откинув назад голову, а она – не менее картинно улыбаясь, положив одну руку к нему на плечо, а другой прижимая к себе маленькую мохнатую собачку.

– Что же вы молчите? – спросил майор.

Мария Кузьмина с ужасом смотрела на фотографию.

– Откуда вы ее взяли? Ведь я ее сожгла!..

– Вы сожгли свою. А эту мы нашли в личной папке Курта Мейера, которая среди прочих дел лежала в архиве гестапо.

– Вы нашли архив гестапо? – воскликнула предательница.

– А вы знаете, что он был спрятан? – поймал ее майор на слове.

– Нет!.. Нет!.. Я ничего не знаю! – отмахиваясь обеими руками, закричала она.

– Вы много знаете, – спокойно наблюдая за ней, сказал майор, – но вы, вероятно, еще не знаете о судьбе Курта Мейера.

– Что с ним?

– Он в наших руках!

Она ничего не ответила, только закрыла лицо руками. Майор переглянулся со Стремянным и стал перебирать бумаги на столе.

– Почему вы не пытались уйти с Куртом Мейером? – выждав минуту, спросил он.

– Он… он… меня не взял!..

– Не взял или… оставил? Оставил со шпионским поручением… Обещал скоро вернуться и вас наградить. Отвечайте! – строго сказал он. – Да или нет?

Она молчала.

– Хорошо. Можете не отвечать. И так все ясно.

Стремянной поднялся с места.

– Товарищ майор, разрешите и мне задать вопрос.

– Пожалуйста.

Стремянной вытащил из планшета документ и положил его перед собой на стол.

– Вы работали переводчицей в гестапо?

– Да.

– А имели ли вы какое-нибудь отношение к городской управе?

– Они меня часто приглашали переводить приказы командования с немецкого языка на русский.

– Так. – Стремянной помолчал, обдумывая, как ему вести допрос дальше. – Это вы переводили приказ об отправке населения на постройку укрепленного района?

– Не помню. Может быть.

– Значит, вы знаете, где строились укрепления?

– Приблизительно, – осторожно ответила Кузьмина.

– Нет, не приблизительно, а совершенно точно, – вдруг уверенно сказал Воронцов. – Вы же ездили туда. Ну, говорите, ездили?

– Меня посылали, – виновато сказала Кузьмина. – Я не могла отказаться. Это была моя служба.

– Ну, так вот, – сказал Стремянной, раскладывая на столе план. – Покажите, где построены укрепления. Как они расположены?

И он положил поверх плана красный карандаш.

Кузьмина нагнулась над столом и, водя кончиками пальцев по плану, стала его разглядывать.

– Очень хороший план, – сказала она как-то по-новому, деловито и сухо. – Я отмечу на нем все укрепления, но скажите, за это мне сохранят жизнь? Меня не расстреляют?

– Ничего не могу обещать, – сказал майор Воронцов. – Но сообщу прокурору, что вы нам дали важные показания. Только говорите правду!

– Да, да, правду!.. Одну только правду!.. Вот смотрите: здесь, на юго-запад от города, – роща. На ее северной опушке построены четыре дота.

Маленькая, холеная рука Кузьминой уверенно взялась за карандаш и нанесла на план четыре условных значка – четыре дота.

– Почему доты построены именно здесь? – спросил Воронцов.

– Это понятно, – ответил за Кузьмину Стремянной. – Они держат под обстрелом шоссе и мешают танкам пройти в обход рощи… Дальше!

Кузьмина обвела границы минных полей, показала, где должны стоять артиллерийские батареи, где проходят линии проволочных заграждений…

Все это было сделано умело, точно, можно сказать – профессионально.

Воронцов и Стремянной невольно переглянулись. Видна птица по полету!

– Чисто работаете! – заметил Воронцов. – Где же это вы научились?

– Практика, – ответила она лаконично.

Стремянной сложил план.

– Хорошо, – сказал он. – Это мы все еще проверим. Больше вы ничего не можете добавить?

– Ведь я рассказываю по памяти, – словно извиняясь, сказала Кузьмина. – Разумеется, если бы передо мной лежал план вроде того, какой я видела у бургомистра Блинова, когда однажды сопровождала его на