Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 5

— Лафферти, меня в последнюю очередь интересует ваше мнение, — повысил голос Хендерсон. — Я должен знать, чем занимается Ангус Бейли и какие у него результаты. Почему он не выходит на связь? Надеюсь, Сайрус предупрежден о возможном задержании. Поставьте его в известность, что мы можем помочь вывести его из-под удара, организовать убежище на неопределенный срок. Но насчет вывоза его за пределы СССР… Давайте честно, господа, в этом нет смысла. Сайрус — особо ценный агент, но именно здесь, а не где-либо еще. К тому же он нам понадобится еще в Советском Союзе… — Хендерсон снова погрузился в размышления. — Пусть и в качестве проваленного агента… Но это в самом крайнем случае…

Подчиненные украдкой переглянулись. Изъясняться загадками — еще не самая худшая черта их босса.

— Какие будут указания, Стив? — осторожно спросил Дакоста.

— Организуйте всех людей, способных сделать хоть что-то полезное. Мне нужен Ангус — с полным отчетом и предложениями по создавшейся ситуации. Нужно сделать все возможное и невозможное, чтобы Сайрус не попал в лапы КГБ. Я правильно понимаю, что о членах его ячейки знает только он?

Хендерсон мрачно смотрел, как озадаченные коллеги покидают кабинет. Мягко закрылась дверь. Плохие времена, похоже, не задерживались, они уже топтались за порогом. Кто же та тварь, что так безжалостно потопталась по всему, что создавалось годами? Впрочем, анализ проблемы был не в компетенции Стива Хендерсона. Все, что он мог, — как-то смягчить жесткую посадку, чреватую далекоидущими проблемами. Не завершать же свою карьеру где-нибудь в Родезии или Сомали. Там страшно и никакого комфорта. А в Москве ему нравилось. Безопасный красивый город, озабоченные дефицитом граждане (что никоим образом не касалось сотрудников посольства), хорошая кухня, роскошные рестораны в центре столицы, вежливые сотрудники КГБ…

Сплюнув с досады, он выудил из ящика стола непочатую пачку «Мальборо», стал судорожно сдирать обертку.

Глава вторая

— Мистер Ангус Бейли? Комитет государственной безопасности, майор Верест. Проследуйте, пожалуйста, за нами.

Мужчина в клетчатой ветровке — средних лет, темноволосый, с ниточкой усов под гордым «грузинским» носом — стал как вкопанный. Крупного страха в глазах не читалось, но досада была, что-то вроде обиды за бесцельно прожитые в СССР годы.

Светловолосый субъект в штатском показал удостоверение. Неподалеку с постными лицами мялись еще двое. Шумел Измайловский парк, гуляли люди, радиально разбегались асфальтированные дорожки. Где-то за деревьями пряталась бывшая царская усадьба, облагородить которую у властей пока не доходили руки.

— Подождите, это произвол, — на хорошем русском, но с ощутимым акцентом выдал господин. — Что вы себе позволяете?

— Не повышайте голос, мистер Бейли, — сухо отозвался подтянутый майор в хорошо сидящем костюме, — вы мешаете нашим гражданам реализовывать их право на отдых. Да, вы третий советник американского посольства, в свободное от шпионажа время вносите посильный вклад в укрепление культурных связей между нашими странами; пользуетесь дипломатической неприкосновенностью. Но давайте без этого, мистер Ангус, хорошо? Вы прекрасно понимаете, что происходит и сколько статей Уголовного кодекса вы нарушили. Вам придется ответить на несколько вопросов — всего лишь. На ваш иммунитет никто не покушается. Следуйте за нами, — повторил Верест.

— Хорошо, я последую за вами, — согласился американец. С досадой он худо-бедно справился. — Но вы же представляете, майор Верест, какой ящик Пандоры вы открываете? Последствия вашего проступка будут неисправимы.

— И все же мы попытаемся, мистер Бейли, — Верест сухо улыбнулся, — машина в конце дорожки, и не надо, прошу вас, устраивать митинги и протесты.

Взгляд американца был пристальным, сверлящим — словно он запоминал лицо человека, осмелившегося на такой бесцеремонный поступок. Не та фигура, чтобы внушать трепет. Унижать господина, впрочем, не стали — до заламывания рук не дошло. Двое пристроились по бокам, повели иностранца к машине.

Со стороны усадьбы показался младший лейтенант Коля Стеценко — молодой, вихрастый. Пока еще без опыта, но, в принципе, соображающий. Серьезные дела Николаю пока не доверяли, но на задания брали. У Стеценко имелось полезное качество, которым охотно пользовались: внешним видом и манерами он ничуть не походил на сотрудника Комитета. То есть мог задурить головы гражданам. В текущей операции Николай занимался подстраховкой и курьерской доставкой.

— Попался, который кусался, товарищ майор? — хмыкнул Николай, провожая взглядом клетчатую спину. — Анус… или как там его?

— Ангус, — поправил Верест.

— Никакой разницы, — пожал плечами Стеценко. — А что, его правда придется выпускать?

— Правда. Поговорят и отпустят — с дальнейшим объявлением персоной нон грата. Ты, Николай Филиппович, как маленький. Все ведь понимаешь. Что со вторым?

— Не знаю, товарищ майор, — простодушно отозвался Стеценко. — Я же не Фигаро — быть везде. Да взяли его, не волнуйтесь.

Тщательно планировать операцию просто не было времени. Генерал-майор Неделин Виктор Афанасьевич, исполняющий обязанности начальника Второго главного управления, проводил совещание лично. Компетентный источник в Лэнгли (чье имя, разумеется, не называли) прислал шокирующую информацию. Агент Сайрус, которого безуспешно выявляли в течение года, — полковник ПГУ Зубов Никита Сергеевич. Надежный, опытный, имеющий заслуги перед страной и партией.

О том, что «крот» имеет отношение к внешней разведке, догадывались, но о том, что им окажется Зубов, помыслить не могли. Дезинформация исключалась — не тот источник. Простая человеческая ошибка — из той же области. Непроверенной информации от агента Стенли до сих пор не поступало. Плюс нездоровый ажиотаж в американской дипломатической миссии.

Информация была скупа: Сайрус — это Зубов, его непосредственный куратор — сотрудник посольства США Ангус Бейли. О том, что Зубов работает на вражескую разведку, знают только несколько человек — и те, за исключением Бейли, сидят в Вашингтоне.

Генерал Неделин сам был в шоке — он только что пообщался со своим «смежником» из ПГУ. «Смежники» не верили, но обещали молчать. Чем черт не шутит.

Зубов не был иконой, но пользовался безграничным доверием руководства. Компетенция — на высшем уровне: работа с агентурой в странах Запада, вербовка новых агентов, планирование и проведение секретных операций в странах капиталистического мира. Большие успехи, ряд блестяще проведенных операций. Поощрения, правительственные награды. Героя Советского Союза Никита Сергеевич пока не получил, но не окажись предателем — непременно бы дали.

Приказ начальства был категоричен: не тянуть резину. Враги надеются на нашу волокиту, а мы им утрем нос! Но действовать с умом. Помещение Зубова под стражу ничего не даст. Упрется — ошибка, и ведь не докажешь обратного.