Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 45

Генерал Неделин мрачно выслушивал неутешительные новости, матом не крыл: видимо, привык. Даже он понимал, что нет смысла взваливать всю вину на одного человека. Многие виноваты, а если хорошенько вдуматься, то никто.

— Ладно, работай, — позволил генерал. — И без результата в Москву не возвращайся. Твое счастье, что коней на переправе не меняют.

Следующим на очереди был капитан Буров.

— От души сочувствую, командир, этот дьявол воистину неуловим. Но главное, что все рассчитано правильно. Зубов совершает вояж по необъятным просторам нашей страны и обязательно направится в Красноярский край, даже если там за каждой кочкой будут сидеть наши люди. В Новосибирске ему повезло: скрылся безнаказанно, всю работу за него выполнила сама жертва. Кстати, позавчера Галина Семеновна прозрела. Мы выдали ей полный список населенных пунктов Красноярского края — вплоть до деревень и поселков. Ну, город, в названии которого фигурирует железо, помнишь? Это Рудногорск. Она, в принципе, не ошиблась, согласись. Галина Семеновна убеждена, что именно с этим городом созванивался ее благоверный.

— Ну хоть что-то, — проворчал Верест, — почему сразу не сказали?

— Зачем? — с убивающей прямотой возразил Буров. — Все рассчитывали, что ты возьмешь Зубова в Новосибирске. Лишняя информация, понимаешь? А вот теперь не лишняя. Так что пользуйтесь, товарищ майор.

— Благодарю, вы так добры… Что известно по этому Рудногорску?

— Сто с небольшим километров к северу от Красноярска. Берег Енисея — вернее, оба берега, соединенные паромной переправой. То, что город, — одно название. Но тысяч двенадцать населения наскрести можно. И все как один трудятся на мощном горно-химическом комбинате, являющемся градообразующим предприятием. Сам город не закрыт, но на комбинат не пустят — режимный объект. Предприятие производит плутоний из изотопов урана — это топливо для атомных электростанций. В процессе завершения работ — полигон для хранения отработанного ядерного топлива. Он связан непосредственно с ГХК. Намечается еще один мегапроект, и опять же его возведение возложено на руководство комбината: строительство тоннеля под Енисеем. Он нужен для бесперебойной работы полигона — так высчитали ученые. Кстати, все основные объекты городской инфраструктуры находятся на правом, восточном берегу Енисея. Слева — пара поселков, несколько вспомогательных предприятий, портовое хозяйство. Производится расчистка местности для прокладки железнодорожного пути к будущему тоннелю…

— Подожди, — задумался Олег. — В одночасье в Рудногорск Зубов не переместится. Если там такая глушь, то как он вообще туда попадет? Прилетит на АН–24, как все нормальные пассажиры? Сильно сомневаюсь. Все рейсы будут просеивать, и он это понимает. Не попадется, так засветится.

— Ты за Зубова не волнуйся, он свое дело сделает, — уверил Буров. — Человек много лет в органах, понимает, как все работает. И о Рудногорске наверняка заранее навел справки. Может быть, и бывал там. К западу глушь, это так. На востоке же чего только нет. Городок соединен дорогами с соседними населенными пунктами, попасть в которые из Красноярска совсем несложно. Работают артели, рыболовецкие хозяйства, заготавливают лес, а потом сплавляют по Енисею в северные отсталые районы. Там даже дачи есть, представляешь? При этом я молчу про судоходство на Енисее, а это важный способ доставки в город пассажиров и грузов. Сезон навигации еще не кончился. На комбинат постоянно прибывают командированные со всех концов страны. ГХК — важный государственный объект, думаешь, там непорядок с путями сообщения?

— И откуда ты только все знаешь? — проворчал Верест.

— Хочу все знать, товарищ майор. Извини, но мы держали в уме, что в Новосибирске ты облажаешься. Еще раз извини. Всякое в жизни случается. Как там твое юное дарование? — вспомнил Буров. — Не больно-то оно тебе помогло… Ладно, не мое дело. Привози в Москву, поглядим, что за фрукт такой.

В гостиницу он приполз едва живой, поборов искушение приобрести по дороге бутылку водки.

— Бездельничаем? — процедил он неприязненно.

Тимаков быстро спрятал под подушку полиграфическую продукцию.

— Никак нет, товарищ майор. Повышаем свой идейный и образовательный уровень. Вы не слишком близко принимаете все к сердцу? Все, молчу, виноват, только не бейте… Уверены, что все проанализировали? Зубов из последних сил добирается до Новосибирска, уверенный, что наследил в Адлере. То, что мы выявили весь его маршрут, вряд ли придет ему в голову. Как бы мы его вычислили? Вспомнил про жену? Не думаю. Женщины для таких людей — особи второго сорта. Информации, что Полозов мертв, у него нет. Зачем он тогда вообще приезжал в Новосибирск? Справок он не наводит, прибывает по адресу, рассчитывая быстро все закончить. И вдруг засада, еле уходит. То есть мы знаем его маршрут, по крайней мере то, что Новосибирск — один из его узловых пунктов…

— Знаешь, Денис, — вздохнул Верест, — пока ты не сказал ничего нового.

— Сейчас скажу, — не растерялся лейтенант. — Зубов слегка ошарашен: мы ждали его в Новосибирске. То есть знали про Полозова. Но при чем тут мертвый Полозов? Зубов не должен знать, что Полозов парой дней ранее покончил жизнь самоубийством.

— Ерунда, — отмахнулся Верест. — В данный момент Зубов рыщет по Советскому району этого прекрасного города, куда входит Академгородок, и тайным образом наводит справки. Еще вчера ему бы сообщили, что Полозов убыл с женой по семейным делам, поэтому отсутствовал на работе. Правду знали лишь несколько человек. Сегодня информация рассекречена. О смерти Полозова знает весь городок — нет смысла и далее выдавать мертвого за живого…

— Разумеется, — кивнул Тимаков. — Сорока на хвосте принесет Зубову радостную весть: Полозов скончался, и надобность в его ликвидации отпала. Но как бы вы поступили на месте Зубова? Взяли на веру и поехали дальше? Это опытный сотрудник Комитета, а не доверчивый юнец. Вам не кажется, что он должен убедиться, что Полозов мертв? Мы выявили его планы — что нам мешает пойти на мистификацию? Он не поедет дальше, пока не будет стопроцентно уверен, что здесь все закончено. А как он может убедиться, что Полозов мертв? Только побывав на кладбище в момент погребения.

— То есть погребение, друг хороший, мы сымитировать не можем, — хмыкнул Верест. — Плохого же ты мнения об организации, в которой работаешь.

Но Тимаков был, в принципе, прав. Нечто подобное приходило майору в голову, но не закрепилось. Другого способа у Зубова нет. В морг он не полезет — там повсюду комитетчики. А на церемонии можно слиться с толпой, приблизиться к гробу. Желающих проститься с товарищем Полозовым будет много. И не