Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 39

— Да отвали ты от меня, чего вцепился, как в бабу… Не буду я прыгать, не бойся. — Майор раздраженно оттолкнул от себя напарника, начал подниматься. Встал, держась за стену, голова кружилась.

Тимаков закрыл дверь, мельком глянув наружу. Сельские пейзажи сменялись урбанистическими. Потянулись свалки, бетонные заборы. До станции Казань оставалось минут двадцать.

Беззаботно постукивали колеса. Дышалось уже лучше, но все тело болело. В животе, по ощущениям, образовалась огромная космическая дыра. В третий раз этот черт ушел из-под самого носа, подобное становится системой.

Офицеры подавленно молчали, говорить было не о чем. Переживать фиаско лучше беззвучно. Ногой распахнули дверь, с гоготом вывалился в тамбур мужик в тельняшке с незажженной папиросой в зубах. За ним еще один. На перекур прибыли.

— Назад! Работает КГБ! — рявкнули на них одновременно и практически в унисон.

Обладатель тельняшки икнул, открыл от удивления рот. Папироса не вывалилась — прилипла к нижней губе. Повторять не пришлось, «матрос» изобразил знаком: все понял, командир, линяем — и пихнул локтем напирающего дружка: осади. Закрылась дверь. Верест усмехнулся. Мысли у дураков одинаковые. А ума нет — считай, калека. Но идея, в сущности, понравилась. Он стал ощупывать карманы, позабыв, в котором из них лежат сигареты.

— Казань через пятнадцать минут, товарищ майор, — напомнил Тимаков. — Там сорок минут стоим, надо решать, что делать. Предлагаю ехать дальше. Заодно и подлечите в тишине нервы с болячками.

— Дальше, юноша? — усмехнулся Верест. — Мы же тут с тобой, как погорельцы, на птичьих правах. Даже лежанки своей нет.

— Решим, — пожал плечами Тимаков. — Уверен, нам выделят подходящее купе, не придется в тамбуре ночевать. Всю жизнь мечтал зайцем в дорогом вагоне прокатиться, — засмеялся Денис и удрученно вздохнул: — А вот до Казани, как ни крути, придется в этом тамбуре ехать…

Органы на станции оповестили о случившемся. Разослали ориентировки на беглого преступника. Штатный сотрудник Комитета на станции поглядывал с сочувствием, предоставил коллегам комнату связи. Докладывать генералу хотелось меньше всего. Верест решил повременить с этим удовольствием. Как ни странно, дозвонился до Бурова. Капитан возбудился, услышав знакомый голос. Он всего лишь на пару минут забежал в кабинет!

— Не поверишь, Олег Константинович, жутко рад тебя слышать. Вот только с голосом что?

— Голос как голос, — проворчал Верест и несколькими словами описал создавшуюся ситуацию. Говорить было трудно, боль в животе еще не унялась.

— Черт, до чего же прискорбно, — помрачнел капитан. — Сочувствую, Олег Константинович, и сожалею, что нахожусь не с вами. Но одно радует: вы были на верном пути. Мне доложить Виктору Афанасьевичу или ты попробуешь все исправить?

— Надо исправлять, Пашка, но быстро все равно не сделаем. Ладно, докладывай. Сколь веревочка не вейся… Сообщи, что работа продолжается, идем верной дорогой, в ближайшее время задание будет выполнено.

— Слушаюсь, командир. Есть хорошая новость. Буквально за сутки проведена серьезная работа, перелопачены тысячи фамилий, и теперь мы знаем, кто тот пресловутый «Родионович» или «Романович», о котором говорила Галина Зубова.

— Ну-ка, — встрепенулся Верест. — Порадуй отчаявшегося человека.

— Полозов Иннокентий Родионович, — отчитался Буров. — Ведущий специалист института ядерной физики новосибирского Академгородка. Весьма уважаемый человек в своем учреждении, семьянин, пятьдесят лет, место жительства — упомянутый Академгородок. Только он из всего многообразия сотрудников закрытых учреждений соответствует нужным критериям. Есть Иннокентии, есть Родионовичи и Романовичи, но чтобы все сошлось в одном человеке — это только Полозов. Были еще двое под вопросом, но их отмели. Один трудится конструктором в КБ завода «Химконцентрат» — должность мелкая, и сам этот парень лишь недавно получил диплом. Второй — начальник цеха в Институте измерительных приборов, но цех лакокрасочный — товарищ не имеет доступа к каким-либо серьезным вещам. Данный факт проверили. Упустить никого не могли. Наш шпион в Новосибирске — это Полозов. Он был посвящен чуть не во всю работу своего института.

— Отлично. Подожди, — Верест споткнулся. — Ты упоминаешь этого товарища в прошедшем времени. Что-то не так?

— Да все не так, — признался Буров. — Хорошая новость была только одна. Все остальные — плохие. Вчера вечером Полозов покончил жизнь самоубийством.

— Как это? — опешил Верест.

— Ушел после работы в сквер за его домом, привязал веревку к суку — и того… Форменный эгоист — а если бы дети увидели? Хорошо, что увидел рано утром человек с собакой — тут же вызвал милицию. Предвосхищаю твой вопрос, командир: Полозову не помогли. Чистой воды сведение счетов с жизнью. Эксперты заявляют об этом однозначно. Душа — потемки. Возможно, получил по своим каналам сведения, что им интересуются органы — или вот-вот заинтересуются, — и решил не дожидаться задержания. Вел себя вечером нервно, нагрубил жене, потом провалился в оцепенение. Объяснил, что проблемы на работе. И, в принципе, не соврал. Затем быстро собрался, посмотрел как-то грустно и ушел. Крикнул с лестницы жене, чтобы не ждала, дела у него. Та всю ночь провела как на иголках, а утром… Закономерный итог. Вы же знаете, люди, ступившие на скользкую дорожку, живут в постоянном страхе. Летальный исход для иных равен избавлению. Новость пока не афишируется, родные под подпиской о неразглашении, для коллег Иннокентий Родионович убыл по срочным личным делам. Тело в морге.

— Это хорошо, что новость придержали, — пробормотал Верест, — Зубов об этом может и не узнать…

— Вот именно, — согласился Буров. — Так что спокойно путешествуйте в город на Оби, отдохните в поезде, выспитесь. Зубов раньше вас все равно не приедет. А вообще, нелепая ситуация, командир, согласись: Зубов едет в Новосибирск убивать Полозова, а тот уже мертв.

— Подожди, Пашка, — опомнился Верест, — по той моей просьбе…

— Ах да, — вспомнил Буров, — прости, но первым делом — самолеты. Час назад звонил по номеру, который ты дал. Изменений нет — ни в лучшую, ни в худшую сторону. Пациентка находится в коме, жизненные показатели стабильны. Может, и неплохо, командир? Признайся, иногда отсутствие новостей — лучшая новость.

Дениска Тимаков в отсутствие майора развил бурную деятельность. Поезд стоял под парами, он сновал по перрону, выискивал глазами майора. Обрадовался, бросился к нему.

— С возвращением, товарищ майор. А я уж подумал, что вы решили в Казани остаться, город посмотреть. Пойдемте в четвертый вагон, нам там купе выделили. Фирма платит, как говорится. То самое, кстати, купе, в котором ехал Зубов. Мы его нашли, представляете? Местные ребята из линейного отдела