Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 25

— Органы госбезопасности самостоятельны в принятии решений, — резко отозвался Верест. — Местные управления КГБ обязаны подчиняться центру. Кружилин подозревается в государственной измене. Узнав об этом, сочинские руководящие товарищи навсегда забудут, что водили знакомство с этим человеком. И они еще угрожают неприятностями? Забудьте, товарищи. Что по отчету криминалистов?

— А вот тут интересно, товарищ майор, — встрепенулась Алена. — Кружилин однозначно утонул, легкие наполнены водой. На обеих щиколотках синяки. То есть его тащили на дно за ноги. И не просто синяки, а следы от ногтей. В нескольких местах порвана кожа. Длина ногтей не больше миллиметра. Мы вчера не заметили… да, собственно, и не смотрели. Следы свежие, прижизненные.

— Что и требовалось доказать, — оживился Верест. — Это убийство, товарищи офицеры. Как и было предсказано. Некто подплыл под водой в тот момент, когда Кружилин беззаботно лежал на спине, схватил за ногу, поволок на дно. Он начал брыкаться, преступник схватил его за обе ноги, крепко сжал. Подержал под водой, сколько посчитал нужным, и отпустил. Удалился, не всплывая, в противоположном направлении, чтобы не столкнуться с мужиками, спешащими спасать утопающего.

— Убийца Ихтиандр? — оторвался от своего кораблика Тимаков. — Или водолаз?

— Слушай, Айвазовский, — раздраженно начал Верест.

Прыснула Алена.

Но договорить он не успел, открылась дверь, вошел человек с кинопроектором, установил на столе, подключил к розетке. Подобные просмотры здесь уже проводились — он дернул за шнурок, развернулся экран.

Верест загнал раздражение внутрь, терпеливо ждал. Видимо, специфика такая на юге — входить без разрешения и делать что вздумается. Специальный человек задернул шторы и удалился. Словно все остальные — пустое место!

Поднялся Кондратьев, встал к проектору. Застрекотал моторчик, и началось кино. Наслаждаться развеселой абхазской свадьбой практически не пришлось — только самую малость. Сотрудники забрали всю пленку и сделали нарезку, склеив участки, запечатлевшие пляж и отдыхающих. Звук отсутствовал, да он и не нужен был. Камера не дрожала, съемку вел профессиональный оператор.

«Незаконные доходы, товарищ, — подумал майор. — Непорядок. Ладно, живи…»

Оператор охватывал объективом зону отдыха — все было черно-белое, не очень четкое. Народ, лежащий и снующий по песку, прогулочный теплоход, идущий по траверсу. Промчалась болонка, ловко петляя между полуобнаженными телами. В кадр попадали лица отдыхающих. Верест разглядел себя, идущего по песку, — со скомканной одеждой и полотенцем на плече.

Внезапно камера дернулась, резко ушла вправо. В кадре возникли машины, украшенные лентами и шариками, улыбающаяся невеста.

«А у тебя специфическая красота, подруга», — вздрогнув, подумал Верест.

Рывок — невеста скинула одежду под рукоплескание зрителей, устремилась прыжками к воде. Отдыхающие провожали ее глазами. Оператор, продолжая съемку, медленно шел по оставленной невестой дорожке.

Дальше было неинтересно, пленку обрезали. Снова пошло панорамное видео — оператор вел камеру слева направо. Мелькнула Алена Куприянова — лежала на животе и болтала ногами.

— Господи помилуй, какая я толстая, — прошептала девушка. Она сидела неподалеку, в полумраке поблескивали глаза.

Верест подавил смешинку. Очень толстая. Еще неделя голодания — и можно использовать в качестве закладки для книг.

Камера двигалась дальше, показались спинки шезлонгов, на которых сидели Кружилин и Агнесса Львовна. Фигурант повернул голову, слушал ее болтовню. Еще ничего не случилось, мирный пляжный отдых, приправленный кавказской гулянкой. Странно смотреть на живого человека, который с минуты на минуту умрет…

— Они еще сидят, — прозвучал в темноте голос лейтенанта Тимакова. — А вот, смотрите, Кружилин начал подниматься, сейчас пойдет купаться…

Вот черт… Камера сместилась дальше, Кружилин остался за кадром.

Занимались своими делами отдыхающие, кто-то читал, кто-то мазался кремом от солнечных ожогов. Одни люди входили в воду, другие — выходили.

«Потрясающе проводим время, — подумал Верест. — Надо точно в Крым съездить — там сухо и природа живописнее».

Снова склейка, теперь камера оператора двигалась справа налево. Люди поднимали головы, кто-то поворачивался, всматривался. «Несчастный случай» уже произошел, но пока никто ничего не понял.

— Стоп! — крикнул вдруг Тимаков, и все вздрогнули.

Капитан Кондратьев машинально остановил воспроизведение.

— Эй, малец, ты чего? — недовольно проворчал Фещенко.

— Сдайте назад, товарищ капитан, — попросил Тимаков. — Ну, до склейки, после того как Кружилин начал вставать.

— Ну ты даешь, Тимаков, — проворчал Кондратьев. — Что делать, товарищ майор?

— Делай, что сказано, — вздохнул Верест. — Раз товарищ лейтенант приказывает…

Мотать обратно пришлось вручную: механизм перемотки отсутствовал. Снова застрекотал проектор, побежали кадры.

— Стоп! — гаркнул Тимаков, и капитан среагировал.

Изображение застыло. Солнце, воздух и вода, двадцатиметровая полоса пляжа. Люди на покрывалах, кто-то стоит, принимая в вертикальном положении солнечную ванну. Полная женщина нагнулась, чтобы что-то взять из пляжной сумки, — и застыла с отставленной ногой.

— Посмотрите, эта женщина… — Тимаков волновался, как студент на экзамене.

— Ну женщина, — не понял Верест, — занимается своими делами.

— Не эта, товарищ майор, другая… — Заскрипел стул, лейтенант протискивался к экрану. — Вот эта, с краю, — показал он карандашом. — Она получилась довольно четко.

Справа на кадре действительно была видна дама в однотонном закрытом купальнике — из тех, что носят скромные особы, не желающие привлекать внимание к своему телу. Дама была не юна, но имела стройную фигуру, коротко стриженные на мальчишеский манер волосы. В правой руке, недоступной глазу, она что-то держала. Особа повернула голову, смотрела на оператора. Лицо проступало четко. Обычное лицо, ничем не примечательное, разве что не очень приветливое.

— В следующую секунду она отвернется, — торопился высказаться Тимаков. — Поздно обнаружила оператора. Не хотела попадать в объектив. Но пока она этого не сделала, камера застала ее врасплох. В правой руке у особы маска для ныряния. Обычная маска, ими многие пользуются: очки, плотно прилегающие к лицу, и трубка для дыхания. Граждане любят лежать на воде затылком вверх и смотреть, что происходит внизу: рыбки там, кораллы… Я вспомнил ее, товарищ майор! Шла мимо, я недалеко находился, но ничего такого не подумал. Вы же описали, как примерно выглядит подозреваемый, а он, извините, никакая не женщина — даже после операции по смене внешности… А она прошла в тот момент, когда Кружилин купаться собрался! Значит, где-то сидела, ждала. Я бы, может, и насторожился, — Тимаков замялся, — только она в воду вошла, маску надела и совсем в другую сторону подалась. Кружилин был слева, а она ушла вправо. Сейчас-то я, конечно, понимаю: в воде могла и развернуться…

Вот черт, а ведь в этом что-то было. Ну и Тимаков… Люди молчали, кипели извилины. Даже свет забыли включить.

— Она утопила Кружилина, товарищ майор, — убитым голосом сообщил Тимаков. — А потом, не выныривая, подалась прочь от мужиков, спешащих его спасать. Могла