Контрольный выстрел - Ю. Несбё Страница 81

— Да, это был Тим. Он пришёл оттуда.

Грип указал на террасную дверь.

— Было темно, так что я не сразу его узнал.

— Тебя не удивило, что он пришёл к террасной двери, а не к входной? — спросил Харри.

— Меня насторожило не это. Летом он часто обходил дом с этой стороны. Мы с Андреа обычно сидели снаружи и не слышали звонка.

— Но тебя насторожило что-то другое?

— У него в руке был пистолет.

— Ты имеешь в виду револьвер?

— Да, наверное.

— И всё равно ты его впустил?

— Да.

— Тебе не было страшно?

— Было.

Грип вздохнул.

— Я, наверное, замечал, что в последнее время он был… не то чтобы нестабилен, но сам на себя не похож. У него бывали периоды депрессии, но последний был давно. Когда я увидел револьвер, то, конечно, автоматически связал его с убийствами и, да, испугался. Какая-то часть моего мозга кричала, предупреждала меня, но я, видимо, плохо слышу этим ухом. Потому что другая часть говорила, что Тим в беде, что охотятся за ним и что он пришёл ко мне за убежищем.

Грип попытался улыбнуться, но вышла только гримаса.

— Это вроде бы объясняло, почему он пришёл именно ко мне. Я же и раньше за ним присматривал. Помните, я никогда, никогда не видел, чтобы он хоть кошку обидел.

— Мм. Раньше — может быть?

Грип только кивнул и спрятал лицо в ладонях.

Витт кашлянула.

— Хочешь, мы сделаем паузу, Кнут?

Он покачал головой, не убирая ладоней, и продолжил сдавленным голосом:

— Я открыл, спросил, что случилось и не взять ли мне револьвер. Он сказал, что за ним кто-то охотится, и я подумал, что был прав. Он вошёл, погладил Джеронимо и сделал себе кофе, пока я пошёл и сел здесь. Потом принёс кофе нам обоим. Сел там, где сейчас сидишь ты, Харри, положил пушку и начал рассказывать, как ему страшно, что он стал слышать голоса. Не в голове, а в доме. Он сказал, что думает, будто убийца живёт там, в стене, и что следующий в списке — он сам, Тим. Я не помню всех подробностей, потому что к тому моменту у меня уже начало кружиться в голове.

— Наркотик, который он подмешал тебе в кофе, — сказал Харри.

— Я сказал, что мне надо лечь, а он может устроиться на диване. Но когда я начал вставать, он схватил револьвер, обошёл стол, толкнул меня обратно на диван и приставил ствол к груди. Я спросил, какого чёрта он творит, а он ответил, что папа велел ему это сделать.

— Папа? — спросила Витт. — Или папин голос?

— Не знаю, он просто сказал «папа». Потом выстрелил. Кажется. Во всяком случае, больше я ничего не помню до того, как вы пришли и нашли меня. То есть и это я помню не очень хорошо.

— Мм.

Все трое несколько секунд сидели молча.

— Вы совершенно уверены? — спросил Грип. — Что он… Киноубийца?

— Ну, — сказал Харри. — Тебе удавалось убедить себя, что это не он?

Грип кивнул.

— До сих пор, наверное, удавалось. Он ведь не снимал, как стрелял в меня, как снимал другие убийства. И в том револьвере были только холостые. Может, он это знал и не хотел меня убивать. Так что…

— Так что ты решил, что не обязан рассказывать нам правду?

Грип потёр руки.

— До сих пор я думал: Тим просто заболел, и это моя вина, что я позволил ему гнить одному в том доме. Моя вина, что не заметил, как он медленно, но верно шёл к… да, к психическому срыву. Я думал, что эти киноубийства не имеют к нему отношения, а просто довели его до срыва. Думал, что, пока Тим не представляет опасности для других, я могу оставить это между ним и мной. Добиться, чтобы его положили в больницу, назначили лекарства, понимаете? Так поступают братья. Они не сдают тебя. Но, конечно…

Он снова замолчал и тяжело задышал.

— Но? — тихо и спокойно сказал Харри.

— Но сомнения всё-таки закрались, — прошептал Грип. — И если у вас теперь есть доказательства против Тима…

Он посмотрел в окно пустым взглядом, глаза его блестели.

— Кнут, — сказала Витт. — Мы благодарны, что ты рассказал нам об этом. Но нам нужно больше. Лучший способ помочь сейчас твоему брату — помочь нам его остановить.

— Помочь ему? — Грип фыркнул и вытер слезу. — Ты имеешь в виду — помочь тем, кто в его списке, а не ему. Он ведь просто убийца.

— Нет, я имею в виду твоего брата. Мы думаем, что он не серийный убийца-психопат, а человек другого типа. Массовый стрелок. Депрессии, социальная изоляция, ненависть к себе, употребление наркотиков и травма — всё это типично для такого рода расстройства личности. То, что он выкладывает записи убийств, указывает на нарциссические черты — это тоже типично. Шизофрения для такого типа нехарактерна, но, если он слышит голоса, её тоже можно добавить к списку. Ещё мы знаем, что для самих массовых стрелков всё обычно заканчивается плохо. Более семидесяти процентов планируют покончить с собой — самостоятельно или посредством так называемого suicide by cop, то есть спровоцировав полицию на смертельный выстрел. Мы хотели бы не убивать его, Кнут, но тогда ты должен нам помочь. Ты должен рассказать нам о нём.

Грип посмотрел на неё. Сглотнул.

— Тим там один. До смерти напуган и чертовски зол на… на всё, думаю. Чем поможет то, что мы сидим здесь и говорим о нём?

— Потому что это может дать мне достаточно материала для так называемого профиля, который позволит нам, возможно, предсказать его следующий шаг.

Грип заёрзал в кресле. Снова скривился от боли и схватился за грудь. Наклонился вперёд.

— Давайте сварим кофе.

— Мы с Тимом не росли вместе, — сказал Грип и отпил из чашки в полоску под зебру. — Его мать была ассистенткой по сценарию, а мой отец — главным осветителем, и у обоих были свои семьи. Но киношники держатся вместе, как цыганский табор, с детьми и всем прочим, так что мы, конечно, знали друг друга. Оба, разумеется, собирались стать режиссёрами. Я никогда не понимал, почему мой отец так интересовался Тимом. Он проводил с ним больше времени, чем со мной, гораздо больше учил его постановке света, хотя знал, что мне это тоже было интересно. Я решил, что дело в том, что они были похожи. Знаешь, два интроверта-зануды, которые говорят о диффах, гридах и гелях. В четырнадцать лет мне всё это было неинтересно — я больше хотел играть в