Зима возмездия - Андреас Грубер Страница 81

Пуласки прижал основание ладони к ножевой ране на шее, другой рукой выудил из кармана мобильник. Перепачканными в крови пальцами кое-как набрал номер экстренной службы. Наконец соединилось, и он зажал телефон между плечом и ухом.

В эту секунду музыка в клубе смолкла. Тем отчётливее стали слышны крики людей, рвавшихся к гардеробу и выходу. Вопили вразнобой. Оружие, убийство, кровь, теракт.

Отлично ты всё провернул!

Наконец в трубке отозвалась женщина. Он назвал имя, адрес и сообщил всё, что знал о Торфхоффе и его ранении. Затем положил мобильник на тумбочку рядом с лампой и прижал к ране обе ладони.

— Держись, старина. Мы справимся!

ГЛАВА 48

Кристина стояла в женском туалете и сквозь дверь слышала суматоху в соседнем гардеробе.

К счастью, в кабинках никого не было. Она запихнула парик в сумочку и провела ладонью по голому черепу, снимая два длинных волоса, отцепившихся от парика. Затем наспех, как могла, смыла с рук кровь Торфхоффа.

Снаружи всё ещё бушевал хаос.

Значит, время у меня ещё есть.

Она достала чёрную помаду и густо мазнула по губам. Потом стянула с себя своё хитрое красное платье-двусторонку, вывернула наизнанку и быстро снова надела. Теперь на ней было чёрное коктейльное платье с красной каймой.

Перед зеркалом она разгладила ткань, перекинула через плечо ремешок сумочки и сдвинула брови. В одно мгновение её было не узнать.

Лысая высокая амазонка в тёмном вышла из туалета и растворилась в толпе. Большинство ломилось к гардеробу — никто не хотел покидать клуб полуголым. А Кристина даже не стала забирать из шкафчика свою шубу — так в общем потоке и подалась к выходу.

Теперь кое-кто знал, как она выглядит, — но всё равно пора было менять образ. Она и не рассчитывала, что пять дней проходит в красном незамеченной. И всё-таки запас прочности кончился только к самому финалу.

Тот пожилой в пиджаке, которого я заметила краем глаза и который и устроил весь этот переполох, меня выследил. Но как? И кто он вообще такой? Да какая теперь разница! Всё прошло на волосок. И ты ещё далеко не на улице!

Толпа вдруг застопорилась. Кристина оказалась всего в нескольких метрах от фойе — оно работало как игольное ушко и с напором не справлялось. Но дело было не только в этом. Дальше виднелась распахнутая дверь на улицу. Перед клубом стояла полицейская машина, и переливчатый синий свет проникал внутрь. Ей казалось, что сквозь гомон и выкрики она различает потрескивание раций.

Чёрт! Надо отсюда выбираться!

Сзади напирали, чей-то локоть врезался ей в позвоночник, но дальше хода не было. Видимо, полицейские по какой-то причине придержали поток.

Кристина чуть повернула голову.

— Огонь подбирается, но, к счастью, мы скоро выйдем, — прошептала она, будто бы оглядываясь назад, однако так, чтобы пара впереди тоже услышала.

— Пожар! — тут же выкрикнул мужчина перед ней.

По толпе пошла паника. Сзади напирали безжалостно, и теперь Кристина и сама проталкивалась вперёд. Все кричали наперебой.

И вдруг ей почудился запах палёных волос. Дым, обжигающий жар и даже смрад горелой плоти!

Просто почудилось? Конечно, что же ещё?

И всё же это походило на дежавю — что-то силилось пробиться сквозь подсознание, что-то, что дремало там, в глубине. На миг, посреди давки, она прикрыла глаза и позволила видению подняться — стремительному и кошмарному, как всегда.

В одно мгновение Кристина оказалась уже не в фойе клуба, а в тесном тёмном помещении. Перед ней стояла девочка, кричавшая как резаная и никак не способная остановиться. И надо всем этим — страшный запах горелой кожи и обугленных волос.

Снова и снова одна и та же проклятая сцена! Эта девчонка — я сама? И не мои ли это страхи перед будущим, видения полной трансформации? Гони это прочь!

Вся в поту, тяжело дыша, Кристина распахнула глаза и жадно глотнула воздух. И в ту же секунду снова в полной мере услышала окружавший её гвалт.

— Пожар! Выпустите нас! — крикнула какая-то женщина, и толпа наконец сдвинулась.

Людей понесло через фойе к выходу, и Кристине оставалось лишь отдаться общему течению.

Гони кошмар прочь! Сосредоточься!

Перед выходом стояли двое полицейских, которые, судя по всему, силились пробиться внутрь клуба. Слева от здания только что притормозила вторая патрульная машина, оттуда выходили ещё двое в форме. Скоро они начнут переписывать данные.

К счастью, машина Кристины стояла справа, ниже по улице. Она ступила на первую ступеньку под открытое небо, ощутила холод и вдохнула колючий морозный воздух.

Несколько полуголых посетителей метнулись на ту сторону улицы, и, пока полицейские оборачивались им вслед, она сбежала по ступенькам, незаметно свернула направо и растворилась в ночи.

ГЛАВА 49

Глаза Торфхоффа остекленели и безжизненно уставились в потолок.

— Нет! — В горле у Пуласки мгновенно пересохло, к горлу подкатила тошнота.

Он схватил Торфхоффа за плечи и перевернул на спину. Распахнул расстёгнутую рубашку — обнажилась гладко выбритая грудь. Нащупал грудину, сцепил пальцы в замок, поставил основание ладони и надавил изо всех сил, налегая на руки всем своим весом.

— Ну же, давай! — рявкнул он и надавил снова.

Снова и снова. В такт музыке, которая звучала только у него в голове.

А-а-а-а, Staying Alive, Staying Alive.

Когда-то он слышал, что эту песню «Bee Gees» записали в том самом ритме, в каком бьётся человеческое сердце. Если держаться его — теоретически почти невозможно ошибиться.

Пуласки вздрогнул, услышав, как хрустнули рёбра. По вискам стекал пот; он сам уже почти не мог вдохнуть и начал хрипеть, но давил так, будто его ладони вот-вот проломят грудную клетку насквозь. С каждым нажатием из раны выплёскивалась новая порция крови — но он продолжал.

Сильнее! Не сбавлять!

Кровообращение должно было пойти, однако ничего не происходило, только из горла Торфхоффа при каждом нажатии вырывалось хрипящее бульканье — хотя человек был уже мёртв. И мёртвым останется.

Через пять минут Пуласки сдался. Тяжело дыша, он опустился на пол и ледяными, дрожащими, перепачканными кровью пальцами потянулся к ингалятору. Только вот сил поднять руку и сделать вдох уже не хватало.

Тебе, чёрт возьми, надо было гнаться за этой бабой!

— Оставайтесь на полу и не двигайтесь!

Пуласки поднял голову.

Перед кабинкой стоял лысый. Лицо у него было белое как мел, а в руке он действительно сжимал бейсбольную биту.