Осень возмездия - Андреас Грубер Страница 28

Они почти доехали, когда телефон наконец зазвонил. Веро. Полиция нравов и наркоотдел — по совместительству.

— Ладно, расскажу, что у нас есть на этого Армана, — начала она.

— Не интересует, — перебил Пуласки. — Скажи одно: где его искать.

— В этот час дела он уже свернул. Скорее всего, дома.

— И где этот дом?

— На воде. Плавучий.

— Шутишь?

— Если бы шутила, ты бы заметил. Арман не только торгует — у него ещё и прокат каноэ.

— Для туристов?

Лейпциг был городом на воде: здесь сходились три реки. Сотни каноэ, плавучих домов, причалов.

— Именно. К югу от Шлойсига, между Вайсе-Эльстер и паводковым руслом, — пояснила Веро.

— И ты думаешь, он сейчас там?

— Если хочешь, запеленгуем мобильник и поднимем вертолёт с тепловизором.

— Очень смешно. Спасибо.

Пуласки сбросил вызов.

— Разворачивайтесь у того поворота. Нам обратно.

И назвал водителю новый адрес.

Такси остановилось у съезда, уводящего к берегу. Пуласки вышел. Здесь было ощутимо холоднее и сырее, а темень стояла — хоть глаз выколи. Фары выхватили из мрака указатель: прокат каноэ. Уже второй за ночь.

Пуласки наклонился к окну.

— Это здесь. Подождёте минут пять?

— Нет.

— Ну и ладушки, — буркнул он.

Такси развернулось, и Пуласки проводил взглядом красные огни. В лесу вскрикнул сыч. По гравийной дорожке, петлявшей между деревьями, он вышел к воде.

На берегу под брезентом лежали несколько катамаранов и с полдюжины каноэ. Вода тихо плескалась о деревянный причал. На самом конце мостка покачивалось плотно пришвартованное судно; в окнах горел электрический свет.

Плавучий дом Армана?

Свет ложился на воду сквозь занавески. Над поверхностью курился туман. Чуть выше по реке стояло какое-то строение, рядом — несколько жилых вагончиков. Горели факелы, в воздухе висел запах догоревших углей от барбекю. Из одного трейлера доносилась музыка с глухими басами.

Подойдя ближе, Пуласки различил приглушённые голоса. Уж кто-нибудь здесь точно знает, где найти Армана. И вдруг он замер.

Чёрт возьми. Опоздал.

Между деревьями стояла его «шкода». Двери и багажник нараспашку, свет в салоне погашен.

Как она так быстро отыскала это место?

Он сунул руку под куртку и расстегнул застёжку наплечной кобуры.

Когда Пуласки вышел из-за деревьев на узкую прогалину, музыка сделалась громче. В дрожащем свете факелов, воткнутых в траву, он увидел троих мужчин. Между ними стояла Микаэла. Один из них размахнулся и отвесил ей пощёчину. Она не издала ни звука. Только голова дёрнулась, и длинные чёрные волосы упали на лицо.

Пуласки шагнул вперёд.

— Хватит! Женщина со мной. Верните ключи от машины, и мы уберёмся отсюда.

Они обернулись. В отблесках огня проступили угрюмые лица. Не подростки — взрослые мужики. Иранцы, армяне, чеченцы… кто их разберёт. Во всяком случае, не коренные лейпцигцы с дипломами.

Его оглядели скептически. Потом стали всматриваться в темноту у него за спиной. Похоже, не верят, что я явился один и посреди ночи качаю права.

Один из троих сделал шаг навстречу. Ниже Пуласки, но крепко сбитый, в коричневой замшевой куртке. На вид — под сорок.

— Ты кто такой, старик?

— Просто старик… Отдай мне женщину.

Микаэла взглянула на него и стёрла с губ кровь.

— Знаешь… за бабу обычно положено платить. А таким уродам, как ты, — вдвойне. Только эта сегодня не хочет, чтобы ей платил ты.

Он двинулся к Пуласки и приветливо развёл руки.

— Я Арман. По-персидски — «желание». Знал? Нет? А знаешь, чего я желаю этой ночью?

Он посмотрел на Микаэлу и выпятил нижнюю губу.

— Знаю, чего ты желаешь… — Пуласки выхватил пистолет. — Пулю в пах и врача «скорой», который тебя по-быстрому заштопает.

Он целил низко, но ствол то и дело переводил на остальных, держа всех под прицелом.

Те машинально отступили. Один растворился в тени деревьев — но Пуласки не упускал его из виду.

Вот же дрянь.

Кроме тира, он в последний раз стрелял из табельного три года назад, на службе. Очень надеюсь, что сегодня ночью до этого не дойдёт. Решать всё стволом не хотелось, но другого выхода сейчас он не видел.

Можно, конечно, показать удостоверение. Они с Микаэлой выбрались бы невредимыми — зато эти ребята захлопнулись бы наглухо, как подлодка на погружении, и он не услышал бы ни слова. Купить пару сведений за деньги — тоже вариант. Но сегодняшний вечер уже обошёлся ему слишком дорого.

— Какого чёрта, ты кто? — спросил Арман.

С наркоотделом Пуласки работал всего дважды, так что эти его, скорее всего, не знали.

— Я дядя Натали, — сказал он наконец. — Мы ищем кое-что, что ей принадлежало.

— Я уже сказал этой шлюхе: про Натали ничего не знал. Что умерла — тоже.

— Так тебе на неё было плевать?

— Эй, она иногда брала у меня товар. От него точно не загнулась.

— Знаю. Зато Александра скоро от него подохнет.

Арман пожал плечами.

— Баба взрослая. Её проблемы.

Микаэла внезапно подскочила к нему сзади и сунула руку за пояс. Он резко развернулся.

— Тихо! — предостерёг Пуласки.

И в ту же секунду почувствовал, как в лёгких поднимается приступ астмы. Глаза защипало, он заставил себя дышать медленно и ровно.

Только без паники.

Сквозь мутную пелену он увидел, как Микаэла вытаскивает пистолет. Пуласки провёл по глазам свободной рукой. «Вальтер». Её собственный — тот самый, что у неё отобрали.

Микаэла встала рядом с ним.

— Петер, ключ от твоей машины в зажигании… прости.

Толковая попытка. Она, как и он, пыталась пустить наркоторговцев по ложному следу — на случай, если вздумают искать. Только всё это впустую. Они знали номер его машины и в два счёта выяснили бы имя и адрес. Единственная страховка — что заодно узнают и о работе в уголовной полиции. Вопрос только, отпугнёт ли их это.

Пуласки кивнул Арману.

— А Дане товар… — прохрипел он, — …тоже продавал?

— Нет, мужик. Мы детям не толкаем.

Пуласки цинично рассмеялся.

— Дане шестнадцать, какой она тебе ребёнок!

Ствол смотрел Арману в пах.

— Ладно. Она сама не хотела к этому прикасаться.

— Где она?

— Не знаю.

— Откуда у Натали были деньги?

— Откуда мне…

—