Современный зарубежный детектив-13. Компиляция (СИ) - Коннелли Майкл Страница 384

Начал я дружелюбно, но не собирался продолжать так и дальше. У меня была единственная цель, и вердикт зависел от того, сумею ли я ее достичь. Мне предстояло подвести свидетеля к краю. Он оказался здесь, потому что сам загнал себя в угол своими алчностью и тщеславием. Игнорировал советы собственных адвокатов, отверг предложение спрятаться за Пятую поправку и принял вызов выйти на поединок со мной на глазах у переполненного зала. Моя работа состояла в том, чтобы заставить его пожалеть о своем решении.

— Доброе утро, мистер Оппарицио. Как самочувствие?

— Я бы предпочел встретить это утро в каком-нибудь другом месте. А как ваше?

Значит, он решил с самого начала принять иронично-сварливый тон. Я улыбнулся и ответил:

— Это я смогу вам сказать через несколько часов. Благодарю, что сочли возможным приехать. Я заметил у вас легкий северо-восточный акцент. Вы родом не из Лос-Анджелеса?

— Я родился в Бруклине пятьдесят один год назад. Сюда приехал в свое время учиться в юридической школе, да так и остался.

— Вы и ваша компания неоднократно упоминались в ходе этого процесса. Создается впечатление, что в ваших руках находится львиная доля всех дел об отъеме ипотечных домов, по крайней мере в этом штате. Я был…

— Ваша честь? — с места перебила меня Фриман. — Можно мне задать вопрос?

Перри несколько секунд молча смотрел на нее.

— Вы хотите заявить протест, мисс Фриман?

Она сообразила, что забыла встать. Во время предварительных совещаний судья предупреждал нас, чтобы мы непременно вставали, если хотим заявить протест. Фриман быстро вскочила:

— Да, ваша честь.

— Продолжайте, мистер Холлер, — невозмутимо сказал судья.

— Я как раз собирался это делать, ваша честь. Мистер Оппарицио, можете ли вы популярно рассказать нам, чем занимается АЛОФТ?

Оппарицио откашлялся и развернулся лицом к присяжным. Он был воспитанным и опытным свидетелем. От меня сейчас больше ничего не требовалось.

— С превеликим удовольствием В принципе АЛОФТ — посредническая компания, оформляющая документацию и сопровождающая прохождение юридической процедуры. Крупные банки, предоставляющие ипотечные кредиты, такие как «Уэстленд нэшнл», платят ей за то, чтобы она проводила процедуру перехода заложенной недвижимости в собственность залогодержателя от начала до конца. Мы делаем все: от составления документов до рассылки уведомлений и — в случае необходимости — представления дела в суде; за единую, включающую все плату. Люди не любят систему лишения прав выкупа заложенного имущества. Мы до определенного момента по мере возможностей стараемся оплачивать счета, чтобы сохранить свои дома. Но иногда возможности иссякают, и тогда залогодержатель имеет право забрать дом. Вот тут-то и появляемся мы.

— Вы сказали «но иногда возможности иссякают». В последние несколько лет для вас как раз создались наилучшие возможности, не так ли?

— За четыре минувших года наш бизнес постоянно испытывал небывалый рост, только сейчас положение начинает стабилизироваться.

— Вы упомянули «Уэстленд нэшнл» как своего клиента. Он был для вас крупным клиентом, верно?

— Был и остается.

— Сколько примерно дел в год вы ведете для этого банка?

— Ну, так с ходу я сказать не могу, но, думаю, с учетом всех их филиалов на западе Соединенных Штатов, мы получаем от них около десяти тысяч дел в год.

— Поверите ли вы, если я скажу, что в последние четыре года ваша фирма проводила свыше шестнадцати тысяч дел «Уэстленда» в год? Эта информация содержится в ежегодных банковских отчетах.

Я поднял над головой упомянутые отчеты, чтобы все могли их увидеть.

— Да, поверю. Ежегодные отчеты не лгут.

— Какой гонорар получает АЛОФТ за одно дело?

— По каждому из дел, связанных с жилыми домами, мы получаем две с половиной тысячи долларов, это включает все наши услуги, в том числе, как я уже сказал, и представление дела в суде при необходимости.

— Значит, если подсчитать, ваша компания только от «Уэстленд»-банка получает сорок миллионов долларов в год, правильно?

— Если цифры, которыми вы оперируете, верны, то вроде да.

— Таким образом, насколько я понимаю, «Уэстленд» представляет собой важного клиента для АЛОФТа?

— Да, но для нас важны все клиенты.

— Значит, вы должны были знать Митчелла Бондуранта, жертву расследуемого преступления, весьма хорошо, не так ли?

— Разумеется, я был с ним хорошо знаком и считаю ужасным несчастьем то, что с ним случилось. Он был хорошим человеком, который старался хорошо делать свою работу.

— Не сомневаюсь, что все оценили ваше глубокое сочувствие. Но к моменту смерти мистера Бондуранта ваши с ним отношения не были безоблачными, верно?

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Мы были деловыми партнерами. Конечно, между нами иногда возникали незначительные споры, это абсолютно естественно для нормального функционирования бизнеса.

— Нет, я говорю не о незначительных спорах и не о нормальном функционировании бизнеса. Я спрашиваю о письме, которое мистер Бондурант послал вам незадолго до своей смерти, в нем он грозил разоблачить мошеннические методы, которые практикует ваша компания. В получении этого заказного письма расписалась ваша личная секретарша. Вы его читали?

— Просмотрел. В письме указывалось, что один из моих ста восьмидесяти пяти служащих прибег к упрощенному способу проводки документов. Это я и называю незначительным спором, ничего угрожающего, как вы выразились, в письме не было. Я велел этому служащему исправить ошибки. Вот и все, мистер Холлер.

Нет, это было отнюдь не все, что я собирался сказать о письме. Заставив Оппарицио прочесть его присяжным вслух, я в течение следующего получаса задавал ему все более специфические и неудобные вопросы о содержавшихся в нем утверждениях, от чего перешел к федеральному целевому письму, заставив свидетеля огласить и его. Но Оппарицио и здесь остался невозмутим, назвав целевое письмо всего лишь выстрелом наугад.

— Я пригласил их к себе и ждал с распростертыми объятиями, — сказал он. — Но знаете что случилось? Никто не пришел. И за все прошедшее время я не услышал больше ни слова ни от мистера Лэттимора, ни от агента Васкеса, ни от какого бы то ни было другого федерального агента. Потому что их письмо не подтвердилось. Я не убегал, не дрожал от страха, не кричал, что меня оболгали, и не прятался за спины адвокатов. Я сказал: понимаю, вы делаете свою работу, приходите и проверяйте все, что сочтете нужным. Наши двери открыты, и нам абсолютно нечего скрывать.

Это был умный и хорошо отрепетированный ответ. Первые раунды Оппарицио, несомненно, выигрывал. Но это меня не смущало, потому что лучшие свои удары я приберег на потом. Мне было нужно, чтобы он почувствовал себя в безопасности, решив, что ситуация у него под контролем. Через Герба Дэла я досыта накормил его уверенностью, что беспокоиться не о чем. Он не сомневался, что у меня ничего на него нет и я не смогу причинить ему никакого вреда своими отчаянными намеками на некий заговор, которые он с легкостью отметет, как делал это до сих пор. Его самоуверенность только росла. Но когда он станет чересчур самонадеянным и самодовольным, я сделаю выпад и нанесу нокаутирующий удар. Этот матч не будет продолжаться все пятнадцать раундов. Не может.

— Хорошо. Теперь о другом: в момент получения этих писем вы вели секретные переговоры, не так ли?

Оппарицио впервые с начала допроса ответил не сразу.

— В тот момент я вел приватное деловое обсуждение, как делаю это почти постоянно. Я бы не стал употреблять слово «секретные», поскольку оно имеет отрицательную коннотацию. «Секретные» предполагает — сомнительные, неэтичные, в то время как «приватные» означает лишь сохранение конфиденциальности, принятое в любом бизнесе.

— Хорошо. Это приватное деловое обсуждение касалось продажи вашего АЛОФТа компании, находящейся в государственном управлении, не так ли?

— Да, это так.

— Компании под названием Фонд «Лемюра»?