Современный зарубежный детектив-13. Компиляция (СИ) - Коннелли Майкл Страница 346

Керлен сверился со своими записями.

— Мы с напарницей прибыли на место преступления в девять двадцать семь, и один из нас или мы оба оставались там до десяти тридцати девяти, прежде чем вместе уехали оттуда.

— Это значит… час двенадцать минут. Вы провели всего семьдесят две минуты на месте преступления до того, как ощутили необходимость покинуть его, чтобы схватить женщину, которая даже не была подозреваемой. Я правильно понял?

— Ну, можно и так на это взглянуть.

— А как вы на это смотрите, детектив?

— Прежде всего оставление места преступления не было проблемой, поскольку оно находилось под контролем и управлением координатора из отдела убийств. Там же работали несколько технических сотрудников криминалистического отдела. Наша задача состояла не в осмотре места преступления, а в том, чтобы следовать за нитями, куда бы они нас ни повели, а в тот момент они повели нас в дом Лайзы Треммел. Она не была подозреваемой, когда мы приехали к ней, но стала ею, когда начала давать сбивчивые и противоречивые объяснения во время нашей беседы.

— Вы говорите о беседе, которую провели уже в ван-нуйсском участке, да?

— Да, правильно.

— Хорошо, тогда в чем состояли сбивчивость и противоречивость объяснений, которые вы только что упомянули?

— У себя дома она сказала, что, высадив ребенка у школы, вернулась домой, нигде не останавливаясь. В участке же вдруг вспомнила, что покупала кофе и увидела в кофейне жертву. Она говорит, что не была поблизости от банка, но у нас есть свидетельница, которая утверждает, что видела ее в полуквартале от него. Это, знаете ли, существенное несоответствие.

Я улыбнулся и покачал головой, словно имел дело с недотепой.

— Детектив, вы шутите, да?

Керлен в первый раз посмотрел на меня с раздражением. Именно этого я и добивался. Если это было проявлением высокомерия, тем лучше: что же будет, когда я припру его к стенке?

— Нет, я не шучу, — ответил Керлен. — Я серьезно отношусь к своей работе.

Я попросил разрешения у судьи еще раз показать фрагмент допроса Треммел и, получив добро, стал быстро проматывать запись, следя за таймером в нижнем углу картинки. Нормальную скорость воспроизведения я вернул как раз вовремя, чтобы присяжные смогли снова понаблюдать за эпизодом, в котором Треммел отрицала, что находилась возле «Уэстленд нэшнл».

— Сегодня утром вы проходили мимо банка «Уэстленд нэшнл»?

— Нет. Так в этом все дело?

— Значит, если некто говорит, что видел вас там, он лжет?

— Да, а кто это сказал? Я не нарушала судебный запрет. Вы…

— Вы знаете Митчелла Бондуранта?

— Знаю ли я его? Нет. Я знаю, кто он. Но лично с ним не знакома.

— Вы его видели сегодня?

— Да, я его видела.

— Но вы только что сказали, что не пересекали территорию «Уэстленд нэшнл».

— Я ее и не пересекала. Послушайте, я не знаю, кто вам сказал, что видел меня в банке. И если это был он, то он лжет. Меня там не было. Да, я видела его, но это было в кофейне, а не…

— Почему вы не сказали нам этого утром в вашем доме?

— Чего не сказала? Вы не спрашивали.

Я остановил запись и посмотрел на Керлена.

— Детектив, укажите мне, где Лайза Треммел противоречит сама себе?

— Она говорит, что не была возле банка, а у нас есть свидетельница, которая утверждает, что видела ее там.

— Значит, у вас имеется противоречие между утверждениями разных людей, а сама Лайза Треммел себе не противоречит, так?

— Это вопрос семантики.

— Вы можете ответить на вопрос, детектив?

— Да, правильно, это противоречие между двумя разными заявлениями.

Керлен не считал разницу существенной, но я надеялся, что присяжные решат иначе.

— Итак, детектив, правда ли, что Лайза Треммел никогда не противоречила собственному утверждению о том, что не была в день убийства возле банка?

— Откуда я знаю? Я не посвящен во все, что она с тех пор наговорила.

Теперь он допустил грубость, что также было мне на руку.

— Хорошо, тогда скажите: насколько вам известно, противоречила ли она когда-нибудь своему первому сделанному вам заявлению о том, что не находилась в тот день возле банка?

— Нет.

— Благодарю вас, детектив.

Я снова испросил позволения у судьи просмотреть еще один фрагмент видеозаписи и снова получил добро. Отмотав запись назад, к более раннему эпизоду, я поставил ее на паузу и обратился к судье за разрешением вывести на один из экранов снимок места преступления из тех, что демонстрировало обвинение, оставив на другом видеозапись. Судья кивнул: действуйте.

Снимок, который я отобрал, представлял собой широкоугольный кадр, охватывавший почти все место преступления. На нем были видны тело Бондуранта, его машина, открытый портфель и разлитый по полу кофе.

— Детектив, позвольте привлечь ваше внимание к «экспонату 3», представленному обвинением. Не соблаговолите ли описать, что вы видите на переднем плане этого снимка?

— Вы имеете в виду портфель или тело?

— А еще что, детектив?

— Ну, разлитый кофе и маркер слева, там, где впоследствии обнаружили фрагмент ткани, идентифицированный как кусочек кожи со скальпа жертвы. Его на снимке, разумеется, не видно.

Я попросил судью исключить из стенограммы ту часть ответа, которая касалась фрагмента кожи, как не относящуюся к вопросу: я просил свидетеля описать то, что он видит, а не то, чего на снимке не видно. Судья отклонил мою просьбу и оставил ответ полностью. Пришлось зайти с другой стороны.

— Детектив, вы можете прочесть, что написано на картонном стакане из-под кофе?

— Да, там написано «Джоуз Джоу». Это кофейня, находящаяся кварталах в четырех от банка.

— Очень хорошо, детектив. У вас глаза острее, чем у меня.

— Может быть, потому, что они ищут правду?

Взглянув на судью, я развел руками, подражая баскетбольному тренеру, который только что увидел, как засчитали мяч, угодивший в кольцо после свистка, но не успел я вербализовать свое возмущение, как судья сам накинулся на Керлена:

— Детектив! Воздержитесь от подобных замечаний!

— Прошу прощения, ваша честь, — притворно-покаянно сказал Керлен, не сводя с меня глаз. — Мистеру Холлеру каким-то образом всегда удается вытянуть из меня все худшее, что сидит внутри.

— Это не оправдание. Еще одна такая выходка — и у нас с вами возникнут серьезные проблемы.

— Это больше не повторится, судья. Обещаю.

— Жюри не должно принимать во внимание замечание свидетеля. Мистер Холлер, продолжайте и впредь постарайтесь избавить нас от подобных ситуаций.

— Благодарю, ваша честь. Сделаю все, что зависит от меня. Детектив, проведя семьдесят две минуты на месте преступления, прежде чем отбыть для встречи с миссис Треммел, вы выяснили, чей это кофе?

— Ну, это мы выяснили позднее…

— Нет-нет-нет, я не спрашиваю вас о том, что вы выяснили позднее, детектив. Я спрашиваю о тех семидесяти двух минутах, которые вы провели на месте преступления, до того как отправились в Вудленд-Хиллз к Лайзе Треммел. В то время вы уже знали, чей это кофе?

— Нет, тогда мы еще этого не выяснили.

— Хорошо, значит, вы не знали, кто разлил кофе на месте преступления, правильно?

— Протестую, — заявила Фриман. — Вопрос задается не в первый раз, и свидетель на него уже ответил.

Протест был бесполезным, но она должна была что-то предпринять, чтобы сбить меня с ритма.

Судья опередил меня, не дав ничего сказать:

— Протест отклонен. Вы можете ответить на вопрос, детектив. Вы знали, кто уронил стакан с кофе на месте преступления?

— В то время — нет.

Я вернулся к видеозаписи и включил найденный фрагмент. Он относился к более раннему эпизоду допроса: на нем Треммел перечисляла свои обычные утренние дела в утро убийства.

— Высадив сына возле школы, я поехала по бульвару Вентура, остановилась купить кофе, потом поехала дальше, домой.

— Где вы покупали кофе?

— В кофейне «Джоуз Джоу». Это на бульваре Ван-Нуйс, прямо на его пересечении с бульваром Вентура.