Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Корнуэлл Бернард Страница 272

Сейчас всё идеально. И это не просто фигура речи: в июне начался сезон дождей. Дни зажаты между проливными ливнями на рассвете и проливными вечерними дождями. А что между ними? Солнце, конечно, светит, но пробиться сквозь листву ему никак не удаётся.

С каждым ливнем Хайди испытывает глубокую радость и безграничную благодарность. Этот дождь – сама жизнь. Изобилие, щедрость, которая наполняет её восторгом, заставляет плакать – её, которая ни разу не всхлипнула, глядя на реальность. Она там, под тентом, слушает завораживающий барабанный бой, воспевающий Новый Свет. Не смейтесь: каждая капля на полотне – это эмоция. Каждый ливень – возрождение.

Её внешность? Хайди редко смотрится в зеркало, только чтобы подровнять чёлку, которая мешает ей видеть во время стрижки. Марокканский загар исчез. Вдали от света её кожа приобрела бледный оттенок, иногда с зеленоватым отливом. А волосы? Сначала они потеряли свою белизну, и теперь даже слово «блондинка» им не совсем подходит. Скажем так, она каштаново-коричневая, или, если угодно, с коричневым оттенком…

Её работа? Тяжёлая, кровавая. Удивительно, что Хайди не падает в обморок и не рвёт чаще. Вообще-то, никогда. Она сразу поняла, что такая работа держит на плаву. Её повседневная жизнь здесь — настоящее испытание, да, но именно это испытание её поддерживает. Мы рассчитываем на неё, понимаете?

И, кроме того, не всё так мрачно и безнадёжно. Есть и много веселья. Африканская душа принадлежит к другому измерению, полукомическому, полумагическому. Когда она училась в первом классе старшей школы, все читали «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса и восторгались магическим реализмом. Она принципиально никогда не открывала эту книгу. Слишком банально. Слишком банально. Снобы не любят окунать пальцы ног в «лягушатник».

– Мне не очень нравится об этом говорить.

– А что скажете по этому поводу?

– Ну, вы знаете, пигмеи.

- Хорошо?

– Ночью они там преображаются.

- То есть?

– Точно не знаю, но, понимаете, у них есть сила? Ночью, кизине, они превращаются в гепардов, ящеров, змей, в зависимости от настроения… Съешь ещё маниоки.

– А риса у тебя нет?

– Рис, кизине, вызывает запор.

Единственная проблема здесь — еда. В основном, всё состоит из маниоки. Хайди не помнит, чтобы когда-либо ела что-то настолько отвратительное. Сначала это клубень, что-то вроде картофеля. Судя по всему, там ещё и листья есть. В любом случае, здесь это превращается в зеленоватую, резиновую пасту с запахом дерьма. Ешь её пальцами и останавливаешься, когда больше не можешь. С каждым укусом Хайди зажмуривает глаза и сжимает горло. Она хочет накормить своё тело, а не вырвать. Вот и всё. Фу.

Вариант: обезьяна. Сначала её мясо нужно размягчить, готовя часами. Иначе мышцы животного настолько жёсткие, что о них можно сломать зубы. После маринования в течение суток это противное на вкус мясо утопает в потоках томатного соуса. А затем вы обнаруживаете, что поглощаете его, не особо задумываясь. Тело требует своего; путешествие по вкусовым рецепторам — всего лишь формальность.

Прибыв в Центральноафриканскую Республику, они поселились в Либенже, на правом берегу реки Убанги, недалеко от границы с Заиром. Сегюр был хорошо знаком со страной, и в Банги, столице, он встретился с несколькими политическими деятелями, у которых смог получить необходимые разрешения. Что касается денег? Клиника работала на скудном бюджете, и врачу также удалось получить некоторое французское финансирование. В любом случае, в Либенже «выживаешь практически на гроши»…

Необычно то, что их там больше нет. Без лишних объяснений Сегюр решил собрать вещи и отправиться в Ямбуку, расположенный в 500 километрах западнее, выше реки Конго. Неделя пути на внедорожнике, чтобы присоединиться к группе американских исследователей, базирующихся неподалёку от этой католической миссии.

Чем они занимаются? Они ищут источник СПИДа. Вот и всё. Они отслеживают заражённых обезьян и составляют карту местности, откуда зародилась болезнь. Проект благородный, даже лирический. Но на самом деле это просто ребята в камуфляже, которые целыми днями собирают помёт макак.

Здесь же есть клиника, где Хайди сразу нашла себе занятие. Перчатки, хирургическая маска, фартук… Сегюр рядом, но его мысли где-то далеко. Он ждёт возвращения Майка Грея, руководителя миссии, который месяц назад улетел в Соединённые Штаты. Ещё один старый знакомый.

Американец вернулся накануне вечером. Сегодня был день их грандиозной встречи. О чём они будут говорить? О СПИДе, без сомнения. Сегюр хотел вытянуть из него секрет, чтобы выяснить, как они понимают истоки этого бедствия.

Хайди смотрит на часы – реликвию цивилизации, которая у неё ещё сохранилась. 8 часов. Время утренней прогулки. Дождь только что закончился. Она выходит из своего убежища и пересекает красную поляну, где выстроились десятки палаток – настоящий военный лагерь в американском стиле.

В этот час всё окутано туманом. Нужна твёрдость духа, ведь рассвет здесь — настоящее испытание для слёз. Медленная, серая нить грусти стягивает ноздри, словно простуда, и только и ждёт, чтобы прорваться сквозь глаза потоком слёз.

У нее возникает искушение пригласить Сегюра сопровождать ее.

Нет, она взрослая женщина.

На самом деле, эта прогулка — его секрет.

Это был ее способ пометить новую территорию.

40.

Когда Сегюр узнал, что Майк Грей собрал команду для отслеживания распространения СПИДа в глубине экваториальных лесов, он не смог устоять. В конце концов, его долг был быть в курсе событий. Конечно, была и практическая сторона, но была и исследовательская. В Париже он постоянно поддерживал связь с Розенбаумом, чтобы быть в курсе последних новостей о вирусе. Присутствие Грея в этом районе было возможностью, которую он не мог упустить, – почти призванием.

Он его пока не видел, но слышал, как он пришёл ночью. Скорее всего, они пообедают вместе, и этот ужин станет настоящей конференцией на высшем уровне. По крайней мере, так он себе это представляет.

Всего за несколько месяцев Сегюр стал свидетелем распространения болезни. Африка была опустошена новым бедствием. В Либенже число заболевших множилось, и у него практически не было лекарств, чтобы лечить больных, стекавшихся в его клинику. Он не жаловался. Напротив, эта отчаянная ситуация напомнила ему о юности. Биафра, Ангола… Не лес, пока ещё нет, но буш и война. Уже тогда это было нечто. Позже он углубился в темноту, в Центральноафриканскую Республику и Уганду, и нашёл там то, что ему было нужно, чтобы утолить свою жажду приключений.

Итак, чудесная встреча. Но Сегюр пропустил приём. Тот, что с чернокожей женщиной. До сих пор он чувствовал себя по-настоящему комфортно только в объятиях африканки и глубоко внутри розовой вульвы. Шокированы? Вы ошибаетесь. Здесь никто не обижается. Совсем наоборот. Но на этот раз чары не сработали. С того момента, как он пришёл, доктор почувствовал себя опустошённым, иссохшим, словно лишённым всех желаний. Он не страдал от этого. Напротив, он чувствовал себя свободным и удовлетворённым. Наконец-то, покой…

На самом деле, её тело было слабым, но разум гудел, полностью сосредоточенный на маленькой Хайди. В 23 года она уже не была той девушкой, которая мечтала о славе в «Les Bains Douches». И не была ребёнком, сломленным смертью Федерико и Кароко. Всего за несколько месяцев она превратилась в целеустремлённую, трудолюбивую молодую женщину, способную учиться и взрослеющую ещё быстрее.

Недели, проведенные за поеданием обезьяньего мяса при свете фонаря, сидя на крошечных табуретках, говоря друг другу «добрый вечер» на порогах своих бункеров, и то, что должно было произойти, произошло… Сегюр поначалу был в ужасе. Он боялся, что девушка может быть девственницей, но оказалось хуже: она ею не была. Когда под москитной сеткой она хриплым голосом, шёпотом, рассказала об изнасиловании дяди, доктор почувствовал холод и вину. Он чувствовал себя лишь очередным звеном в цепи несчастий.